Их так много, что в глазах рябит. Подарю тебе липучку на ближайший праздник.

— Буду очень благодарна за такой нужный подарок, — с улыбкой произносит девчонка, наклоняясь к кроватке. Кладет ребенка и начинает ему что-то нашептывать. — Все, пока она спит, надо ретироваться и не тревожить ее, — шепчет Олеся, направляясь ко мне медленными шажочками.

Мы снова оказались в Олесиной комнате, она как-то ловко схватила меня за руку, да так, что через какие-то мгновения я очутился сидящим на ее кровати. Сама же она села напротив меня на стул. И тут началось что-то странное-Олеся не сводит с меня глаз.

Это, пожалуй, тот случай, когда фраза «прожигает взглядом» становится по-настоящему ощутима каждой клеточкой тела.

— Я хотела сказать спасибо, что пошел со мной.

— Пожалуйста.

— Может чем-нибудь займемся, пока мама готовит?

— Я уже занялся рассматриванием твоей комнаты, — безразлично произношу я, а сам понимаю, что что-то не так. Совершенно не понимаю, что со мной сейчас происходит, но что-то точно происходит.

— И как?

— Я ожидал увидеть что-то более убогое. Но в целом ничего так, правда, кое-что все же странно.

В твоей комнате нет ни игрушек, ни рюшек, ни фотографий. Как будто она нежилая. Кровать, стул, стол и потрепанный шкаф.

— Я отдала все игрушки соседским детям, перед тем как уехала в город, рюшек никогда не было, а фотографии есть. Немного, но имеются. Я сейчас покажу, — я, блин, не просил! Ну что это за фигня такая?

Олеся буквально подскакивает со стула и подрывается к шкафу. Наклоняется к нижнему ящику и начинает быстро перебирать вещи, а потом резко встает, доставая большой альбом.

— Тут, конечно, все старенькое, где я мелкая совсем, но может будет интересно, — плюхается на кровать рядом со мной и с какой-то завораживающей улыбкой открывает альбом.

Тычет пальцем в фото, что-то рассказывая параллельно о нем, но слушаю я вполуха, куда более меня заботит то, что что-то во всем происходящем, кажется, по меньшей мере, странным. Ну что я здесь делаю и зачем смотрю на саму Олесю, а не на фотографии, про которые она мне упорно рассказывает?

— Ну вот здесь мне уже пятнадцать, это последние фото, дальше только на телефоне. Это десятый класс, я здесь победила на конкурсе.

Мне тогда даже денежный приз дали, копейки правда, но жуть как было приятно. Все-таки победа в городе, это не деревня какая-нибудь."

"— Не деревня, — констатирую я, разглядывая фотографию. И тут до меня вдруг доходит, что, начиная лет с десяти, на каждой фотографии у Олеси до неприличия длинные волосы. Прям по задницу. Красивые длинные волосы пшеничного оттенка.

— Не нравится?

— Очень нравится. У тебя на этой фотографии даже рот закрыт.

— А это, потому что вместо жвачки мне в рот попала смола.