Ее наручные часы, авторитет в этом вопросе, поддерживают именно такую точку зрения; их стрелки не двинутся, но она продолжает носить их. Всякий раз, поглядев на часы на запястье, она вспоминает другие места, где бывала, а время ей нужно было знать, только когда оно действительно имело значение. Она обхватывает колени руками, поджимает пальцы ног и изо всех сил старается занять как можно меньше места. Она не маленькая и не большая. Не высокая и не низкая, не толстая и не худая. Она живет по закону средних чисел. Воображает, что в реальном мире, где живут все остальные, она занимала бы очень небольшое пространство.

Она не переходит с места на место и не требует внимания к себе. Она находится в мыслях очень немногих людей. Это утешает. Знаменитостям требуется обширное пространство. Они существуют для многих людей, и это занятие наверняка не из легких. Но она существует только для одного человека, и, хотя это может утомлять само по себе, она рада, что она маленькая, и внутри помещения, и сидит, подтянув колени, на этом конкретном подоконнике. Что она не занимает ничьих мыслей, не несет бремя чьих-либо ожиданий Пока она не сдвинется с этого места, ничего не изменится.

— Эй, Клэр! Смотри, что я принес! — Он кричит ей из прихожей, и дверь за ним захлопывается.

Она ждет знакомого щелчка, когда он повернет ключ и замок закроется окончательно. Обернувшись, она видит спешащего к ней Энди.

— Смотри-ка. — Он протягивает бутылку вина.

Она берет бутылку в руки, не понимая, почему он так взволнован. Красное вино Шираз. И тут до нее доходит. Австралийский Шираз.

— Где ты его достал?"

"Дешевое вино Роузмаунт. Оно вызывает воспоминания о домашних вечеринках на задних дворах Брунсвика: люди толпятся вокруг костров, горящих в барабанах сломанных стиральных машин, а у самой ограды приветливо шумят лимонные деревья; все потягивают из пластиковых стаканчиков Шираз, в воздухе разносится запах от горящих эвкалиптовых поленьев.

— Нашел в супермаркете. Не в «Альди», а в другом. Который сразу за рекой, ну, ты знаешь.

Она пристально смотрит на него. Удерживает его взгляд, пока он не отворачивается: до него доходит, что он сказал. Она и понятия не имеет, где находятся супермаркеты. Прокол.

— Ну, все равно, ты говорила, что тебе нравится Шираз, вот я и подумал, возьму пару бутылок.

Хочешь, закажем пиццу?

Он забирает у нее бутылку и ставит на стол. Наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку, и тело, которое больше ей не принадлежит, не сопротивляется. А ее якобы сознание позволяет ей почувствовать радость, потому что он дома, принес вино, которое напоминает ей о Мельбурне и о той, другой жизни.

Он падает на диван рядом с ней, его куртка пахнет вы хлопными газами, и она вдыхает этот запах. Она хочет на улицу. И в то же время хочет оставаться здесь.