Ступайте к Олегу Борисовичу, со мной откровенничать не хотите, в одном заведении работаем. А вот Олегу откройтесь». И я пошла, попала к замечательному врачу. Олег Борисович написал книгу «Спасение души», вел группы тех, кто впал в депрессию. Я стала посещать собрания. Олег Борисович объяснял: если совершил плохой поступок, это не страшно. Главное – раскаяться и что-то хорошее сделать, тогда зло аннулируется.

– Баш на баш, – кивнул Глеб Валерьянович.

– Да! Верно, – кивнула Вера. – Я убила Гену, но за это подарила Борису год жизни. Вот так.

– Мужей было четверо, – заметила Тоня. – Надо ли это понимать так, что вы лишили жизни еще трех человек?

– Нет! Нет! Нет! – испугалась Вера. – Я искупала только ту детскую историю. Я втянула в преступление Володю, Сеню и Толю, следующими браками искупила все нехорошее, что сделала. Я теперь совсем другой человек с чистой совестью.

– Видно, кое-какие пятна остались, – заметил Глеб Валерьянович. – Тетрадку с рисунками-то не выбросили, бережете, продолжаете ее пополнять.

– Да, мне от картинок становится хорошо и спокойно, – прошептала Лазарева, – но все плохое я аннулировала, перечеркнула браками с мужьями, за которыми ухаживала. Я добрый человек. Я перевоспитала свою душу. У нас счет по нулям. Ноль – ноль. Зла больше нет!

– Оказывается, я совсем не знаю женщину, на которой собрался жениться, – горько произнес Алексей. – Что за бред она несет!

Антонина пересела поближе к Голикову:

– Не все убийцы, смыв с рук кровь жертвы, спокойно спят по ночам, некоторые начинают мучиться сразу, другим, например Вере, требуется время, чтобы испугаться содеянного, осознать ужас своего поступка. Человек с большим запозданием испытывает душевные терзания, ищет возможность их облегчить. Рисование картинок, аннулирование преступлений… Существует множество уловок, которые могут помочь выдрессировать совесть, а хорошо выдрессированная совесть не кусает своего хозяина. Вера решила, что расплатилась за зло…

– Да, да, да, расплатилась, – повторила Лазарева.

– А как же Людмила? – спросила я. – Она лишилась отца, брата, потом матери.

– Я здесь ни при чем, – затрясла головой Лазарева, – они сами умерли. Я только Гену… больше никого и никогда! Честное слово.

– Вы приходили к Волковой в кабинет, подкупили Элеонору, забрали сердечные капли? – строго спросил Иван.

– Нет, нет, нет! – начала отрицать Вера.

Я посмотрела ей в глаза."

"– Вы говорите неправду. Вы решили напугать Сачкова, сняли комнату у Ткач, принесли туда костюмы, в которых преследовали Владимира.