Но Аля, ухаживая у Лазаревых за цветами-грядками, невольно слышала разговоры, доносившиеся из открытых окон дома и не предназначенные для чужих ушей, и поняла, что отношения в семье совсем не такие безоблачные, какими казались со стороны. Евгения Федоровна любила поскандалить, и ей, чтобы оседлать метлу, солидный повод не требовался, баба заводилась с полоборота. Доставалось всем: Анне Ивановне за то, что не так пожарила кабачки, Вере, если та опаздывала на минуту к обеду, но громче и азартнее всех Евгения ругала Федю.

Мать частенько отвешивала мальчику оплеухи, а войдя в раж, бежала во двор, выдирала там крапиву и хлестала ею сына. Справедливости ради следует сказать, что Федя рос непослушным, делал почти все наперекор взрослым и постоянно жаловался на мать отцу. Петр Михайлович в выходной увещевал супругу:

– Женя, нельзя мальчика чморить, и бить его крапивой не годится, у пацана волдыри на ногах.

– Он меня ни в грош не ставит, – кричала мать, – сто раз ему говорено: не смей меняться вещами с приятелями.

Это негигиенично! Так нет! Вчера опять заявился в чужом, шорты, рубашка, сандалии не его. На мопеде чужом приехал. С Генкой Волковым они махнулись! Я ему: «Сколько раз твердить можно? Перестань обноски невесть от кого на себя напяливать! Не бери мотоцикл дрянной». А мальчишка спорит: «Одежда Генки, он мой лучший друг. Мы играли в войну, переоделись, чтобы нас враги перепутали. Я генерал, меня нельзя в плен взять. У Гены шорты чистые и мопед хороший, тетя Франци сыну лохмотья не дает, и она никогда на него не орет и крапивой не лупит». Федор меня не уважает, ему, как и тебе, Франциска Яновна нравится.

И Евгения начинала самозабвенно ругать соседку, находила для нее такие эпитеты, что Алевтина ежилась.

Один раз Аля спросила у отца:"

"– Почему Евгения Франци терпеть не может? Жена Петра Михайловича такая двуличная! Волковы и Лазаревы ближайшие соседи, в беседке они вместе по выходным-праздникам обедают. Евгения Федоровна тогда с Франциской Яновной сюсюкает, нахваливает ее, а когда Игорь Семенович с супругой домой возвращаются, Лазарева всегда гадости про подругу говорит!

Михаил Иванович усмехнулся:

– Ты на Милу, дочку Волковых, посмотри.

Одно лицо с Верой. Евгения Петра к Франци ревнует.

– Не похожи они совсем, – возразила Аля, – у Веры на голове копна рыжих кудрей, как у матери. А у Людмилы жидкие прядки на две драки.

– Локоны у Веры знатные, – согласился Михаил, – все только их и видят, личико за кучеряшками теряется.