С каждого из них спросил бы. По полной программе. Крепко держа за горло!

Только вот что скажут слова?

Ни хрена.

Тут выждать нужно. Посмотреть, как поведут себя. Чем все обернется.

И она…

Блядь, я и правда вынырнул в каком-то на хрен перевернутом с ног на голову мире! В другой, на хрен, вселенной!

— Бадрид.

Даже не замечаю, как надвигается рассвет.

Морок тоже явно не спал всю ночь. Выглядит помятым. Глаза красные.

— Пойдем. Кое-что нашел. По сути, в ваш город чужаков почти и не приезжало.

— Вот.

Передо мной на весь монитор появляется знакомая уже ненавистная рожа.

И пусть я видел его мельком. Сквозь толпу. И смотрел больше не на физиономию, а на его руку. Но узнаю молниеносно.

— Кто он?

Вместо голоса рычание.

Рыки сжимаются в кулаки так, что даже Морок отодвигается.

— Его зовут Динар Рубанский.

— КТОООО?

Твою же мать!

Не выдерживаю. Вскакиваю с кресла так, что оно с грохотом падает. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не захерачить кулаком… Да по всему, что вижу на своем пути!"

"Ублюдок. Поганый недоносок! Думали, они давно на своем днище вместе с мамашей залегли. А ни хрена. Всплыли, оказывается.

Такой возможности я, блядь, даже продумать не мог!

— Он приехал в город наутро после взрыва. И почти сразу же покинул его. Не один.

— Твою мать!

Таки разбиваю дубовую обшивку стены кулаком.

Не один он, на хрен, уехал! И я даже знаю, с кем именно!

— Это еще не все, Бадрид. Если тебе интересно, у меня есть занимательное видео с его участием.

— Интересно, Морок. Мне просто пиздец, как интересно. Включай.

28 Глава 28

Мари

— Ты совсем посерела. Выглядишь хуже привидения.

Динар входит в мою комнату вместе с прислугой, что принесла еду.

Да.

Внутри я словно умерла. Но я продолжаю правильно и вовремя питаться. И даже гулять во дворе дома Динара. Дышать воздухом. Ради ребенка. Ради нашего ребенка. Все только ради него.

Иначе…

Иначе просто легла бы на постель и медленно бы затухала. Больше бы не поднялась.

Меня уже не разрывает. Не раздирает от жгучей боли, как тогда, в самую первую ночь после взрыва. И все дни после, до самых похорон.

Мне просто все равно. Жизнь вытекла из меня.

— И эта твоя черная одежда, — Динар кривится.

— Хоть ты и ешь, а все равно за два дня похудела так, что одни кости остались. И кожа совсем серая. Тебе нужно показаться врачу.

Только киваю.

Мне все равно.

Чувствую, что с малышом все в порядке. Но даже спорить не стану. Пройду все обследования, сдам все анализы. Какая разница?

— Мари.

Он подносит руку к моему лицу.

Хочет провести по щеке.

Невинный, по сути, жест.

Но я отшатываюсь, как от раскаленного железа.

— Хорошо. Я тебя понял, — Динар хмурится и усаживается за стол напротив. — Хоть не пойму этого твоего траура. Твой палач погиб. Ты должна наконец вдохнуть воздух полной грудью. Улыбаться.