Его взорвали или он сгорел. Одни руины.

Несколько огромных залов осталось, почти в нормальном состоянии.

Здесь даже мрамор на полу. Валяются золотые подсвечники. Обрывки картин. Или даже гобеленов. Добротное красное дерево.

Здесь я начинаю дышать. Бродя по полуразрушенному замку. Слушая, как глухо отбиваются мои шаги в звенящей тишине.

Дышать как-то совсем по-другому. Будто и воздух здесь совсем другой.

Кажется, только в этих руинах и есть смысл. Но только он убит кем-то. Выпален. Но замок… Он, будто в отличие от меня, все помнит! И жив больше, чем я сам…

Иногда здесь, измученный вечным недосыпом, мне кажется, я вижу вспышки. Они дрожат перед глазами.

Вспыхивают пламенем, жар которого чувствую кожей.

Бьют по сетчатке так, что реально становится больно.

Вижу, как летит во все стороны пылающий каркас дома. Как взрывается мебель, разлетаясь во все стороны в горящие ошметки.

И, блядь, мне надо.

Сжимаю кулаки так, что они хрустят.

Надо! Мне надо туда, потому что хоть меня никто и не зовет, а я будто зов слышу. Слышу крик. Отчаянный. Громкий. Разрывающий нутро.

Меня туда не голосом зовут. И слышу не ушами.

А тем, что во мне сейчас то ли выдрано. То ли сдохло на хрен.

И говорят, зовут меня — оттуда. Из самого сердца. Из самой души. Прямо туда. Внутрь. В душу. Которой сейчас больше не чувствую. Будто она спалилась до последнего атома в той проклятой пустыне. Или еще раньше?

А там болит. Там разрывает.

И знаю. Знаю, отчаянно, невозможно, невыносимо. Что должен лететь, нестись туда.

* * *20 Глава 20

— Не спрашивай меня про этот дом, — Анхель стал мрачнее обычного, когда я пришел расспросить его об этом.

Отшатнулся так, как будто из меня и правда сомны демонов полезли.

— Не спрашивай и сам туда не ходи. Проклятое место. Страшное. Живые там не ходят. Не ходи тебя прошу. Реально прошу. А то, что зовет и тянет тебя к этому месту, страшное. Себя погубишь. Нас всех погубишь. Даже странно, что вернулся. Оттуда живыми не возвращаются. И правда, может, в тебе что-то нечеловеческое живет? Вот и тянется к такому же. Но тот дом. Это самое жуткое из всех мест. Даже не спрашивай меня о нем! Не говори со мной об этом! Не вспоминай даже в мыслях в моем доме! На всех на нас проклятье накличешь! На всех!

Может, и правда что-то со мной не так?

В мистику, в прочую хрень верить смешно и нелепо.

Не демоны меня вывели из пустыни.

Сила и ярость, когда подыхаешь, а всю свою силу сжимаешь в кулак. Они. Только они и то, каков твой кулак по силе, решают жить тебе или сдохнуть.

Не только в пустыне. Во всей жизни!

Или, может, мне кто-то скажет, что Анхель со своим доктором и то ли другом, то ли братом, лучше стервятников. что бросались на меня? Лучше палящего солнца, что подохнуть в два счета заставят, если ты не сумеешь им противостоять?

И не бабки. Не связи.