Уничтожить нас обоих! Повалить насмерть под такими руинами, из которых никто еще не выбирался!

— Давай, Мари! Ублажай мужа. Раз ты меня так любишь!

Дергаю за волосы на себя.

Сжимаю упругую налитую грудь. Выкручиваю соски, а у самого рычание в горле забивается.

Ненавидит. Ненавидит же!

И я. Я сам ее сейчас ненавижу так, как никогда и никого!

Но, блядь, не могу. Подохну, если не возьму.

Резко дергаю молнию на штанах.

Бросаю на постель, нависая сверху.

Рвано дергаюсь налитым кровью членом между ее грудей, сжимая их руками.

И чуть не подыхаю от своего наркоманского насладжения.

Рывок. Еще одни. И ее всхлипы.

Блядь, зажал бы себе уши, чтобы ее не слышать!

Но не могу оторваться от страстно. Дико. До одури желанного тела!

Я бы и грудь ей проломил. И сердце оттуда бы на хрен вытащил. Заставил бы его биться только в моих руках. Только. Для меня. Всегда!

Сперма выплескивается фонтаном прямо ей на лицо.

— Вытрись, — бросаю влажные салфетки, глядя на ее, еще подрагивающее, обнаженное тело.

— Бадрид…

Тихо шепчет, а у меня внутри все сжимается от этого шепота.

Почти так… Почти так, как раньше… Как тогда… Когда я еще только проваливался в этот больной, ненормальный, наркоманский дурман!

— Твой выблюдок меня не интересует, Мари.

С грохотом захлопываю за собой дверь.

Прижимаюсь к стене, будто пьяный. Бессильно сжимаю и разжимаю кулаки. Хватаю распахнутым ртом воздух. Внутри будто огнем все выпалило. Дышать не могу! Черная гарь в легких вместо воздуха!

Плевать мне на ее плод любви с этим ублюдком- Динаром! Так какого хрена не трахнул? Не взял, как и хотел?

С грохотом обрушиваю кулак в стену.

Потому что не мог!

Не мог ей навредить! Не мог и не могу!

Хоть и правильно бы сейчас было бы так.

Затрахать до кровавой пены. Чтобы самому. Вытряхнуть из нее ЭТО!!!

Вваливаюсь в недостроенную сауну и опускаю голову в бочонок со льдом.

Кулаки сжимаются с бессильной ярости.

Ничего. Ни хрена не помогает!

Ехать в кабак нет смысла.

Виски не вырубит, сколько бы его не выпил!

Сам бы из себя эту хрень вырезал и вышвырнул содрать сторожевым собакам, что охраняют дом.

Если бы мог…

Если бы я только мог!

Хоть как-то избавиться от того, что так раздирает! От любви этой чертовой, проклятой! От этого бредового наваждения!

Единственный выход переключиться на дела.

Хоть как-нибудь отвлечься.

Устраиваюсь за стол в кабинете.

Судорожно сжимаю виски.

И сам не замечаю, как вместо дел включаю камеру.

Смотрю. Смотрю и оторваться не могу.

Бледная.

Слишком она бледная. И круги эти запавшие под глазами.

Смотрю, а сам не дышу. Жадно впитываю каждый жест. Каждое движение. Каждую изменившуюся черточку в обманчивом лице.

Смотрю, как вытирается салфетками.

Тяжело поднимается, разминая шею.

А отпечатки моих пальцев так и горят.