Что его уже похоронили. Ты ведь не особо умеешь скорбеть по усопшим? Жизнь всегда должна продолжаться, разве не так для тебя, Мари?

— Я беременна! Беременна, Бадрид! А ты… Ты сейчас в таком состоянии, что можешь навредить ребенку!

Отчаянно вопит, дергаеясь всем телом.

— ЧТОООООООООО??????!!!!!!

— Значит, это все-таки правда!

Я сам не узнаю своего голоса. Вот теперь он будто и правда принадлежит настоящему демону из преисподней!

Резко отшвыриваю от себя, бросая на постель.

Это… Это на хрен, взрывает окончательно!

Я ведь до последнего не верил! Ни ему, ни змее-Наине!

— Правда, Мари?

Наклоняюсь над ней.

Еще больше перепуганной. В полном ужасе распахнуты когда-то казавшиеся мне ярче звезд и чище родниковой воды глаза.

Обхватываю лицо всей пятерней. Сжимаю.

Хочется смазать. Стереть. Содрать.

Эту внешность. Это лицо. Стереть с лица земли! Особенно с этими проклятыми глазами!

— Ты так заботишься о сыне этого ублюдка? А я? Почему, на хрен, я должен об этом заботиться? Я твой муж, а ты моя жена. И принадлежишь мне! И. Если. Я. Хочу тебя трахать. То я буду тебя трахать. Хоть кровь из ушей у тебя польется! Мне плевать! Это твоя обязанность! Терпеть.

Молчать. И быть средством для удовлетворения мужа! Как обязанность каждой приличной жены!

Тяну за волосы. А хочется дернуть так, чтобы реально голова оторвалась!

Блядь!

Это что, на хрен? Карма?"

"История отца и Наины повторяется в точности!

Та точно так же залетела от другого, хоть и клялась отцу в вечной любви! А он дурел от нее, ничего не соображая! Утратив все свое спокойствие и вечный, казавшийся непоколебимым контроль над всем и над собой!

И сейчас то же самое.

Только уже со мной!

Сейчас что? Еще и убеждать меня станет, что это мой ребенок?

— Это…

Задыхается.

Судорожно впивается пальцами мне в рубашку.

— Это твой! Твой ребенок, Бадрид! Я… Ради него… Все ради него, потому что думала, что тебя больше нет! Все! Только ради…

— Заткнись!

Сминаю пальцами ядовитые губы.

А кожа горит. Так, будто с пальцев яд ее лживых губ ее содрал! До мяса!

Все. Все до мяса. На хрен, с кровью!

— Молчи, Мари, — рычу, чувствуя, что от безумия окончательного и от убийства отдаляет такая тонкая грань, что одним вздохом снести ее можно. — Молчи!

— Он твой! Твой, Бадрид! Я не была ни с одним другим мужчиной!

— Ложь больше тебе не поможет, Мари.

Ни в чем не поможет. Однажды я тебе уже поверил! Больше такого косяка не допущу! И мне плевать. Что там у тебя в утробе. Я пришел взять то, что принадлежит мне! И я возьму!

Да!

Пусть не сердцем она мне принадлежит!

Пусть только телом!

Пусть это жалко так, что все зубы в крошку готов растереть!

Но не могу. Окончательно свихнусь, если не получу ее. Если не возьму! Хоть так. Хоть на каплю унять эту ярость, что разливается кислотой внутри! Способную уничтожить.