– Ха! Могу упрекнуть тебе в том же!

– Это был единичный случай!

– Он мог быть последним!

– Но не стал! Успокоилась? – спрашивает он, ощущая, как я нехотя, но неизбежно обмякаю в его руках. После вспышки агрессии обычно накрывает бессилие, и, похоже, оно крадучись начинает подбираться ко мне.

– Успокоилась, – недовольно бурчу.

– Точно?

– Точно, – заверяю, чувствуя, как с каждым глубоким вдохом свежего воздуха злость неумолимо отступает.

Остин осторожно освобождает меня из своих объятий и, немного придерживая, разворачивает к себе лицом.

– Ты что там устроила? – сердито спрашивает он, возвышаясь надо мной точно скала.

– У Марка должен был быть сегодня бой, и я решила его всё-таки ему устроить, – твёрдо отвечаю, пытаясь удержать вернувшееся самообладание, а мои слова вызывают у Остина усмешку.

– Значит, я правильно сделал, что вместо больницы приехал сюда, – спокойно сообщает он, заставляя меня оцепенеть.

Единственный источник света на улицы исходит от неоновой вывески бара и пары тусклых фонарей, находящихся в десятке метров от нас, но, сосредоточившись, я пытаюсь повнимательнее рассмотреть Остина.

Я отчётливо видела его старания максимально избежать ударов по лицу, но полностью сделать этого не удалось: одна щека заметно отекла, слегка прикрывая глаз, правая бровь рассечена, а свежая рана на губе норовит вновь начать кровоточить. Вспоминаю покрытое багровыми синяками и ссадинами тело и боюсь даже представить, насколько серьёзные повреждения сейчас спрятаны под одеждой.

Остин одержал победу в поединке, но то количество мощных атак и захватов, которые ему пришлось вынести от противника, значительно превосходящего его в габаритах, приводили меня в ужас, заставляли каждую клетку тела изнывать от физической боли, словно избивали меня, а не его.

Мне кажется, я прекращаю дышать, скованная льдом от повторяющихся картинок сегодняшнего боя, и моё подавленное состояние не остаётся незамеченным.

– Никс, ну ты чего? Я же пошутил, не нужна мне никакая больница. – Взяв моё застывшее лицо в свои ладони, Остин проводит большими пальцами по щекам, вмиг обдавая жаром онемевшие от боли скулы. – Всё хорошо, я выиграл и легко отделался. Без переломов и вывихов. Только синяки и незначительные раны.

– И это называется – легко отделался? Остин, как ты можешь такое говорить? – убирая его ладони с лица, я отстраняюсь и хватаюсь за голову. – Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя. Ты о чём вообще думал? Ты же знал, что один неверный удар мог отправить тебя не просто в нокаут, а прямиком на тот свет!

– Но заметь, не отправил ни в одно из упомянутых тобой мест. Так что паника отменяется.

– Ты так просто это говоришь? – Я, мягко говоря, недоумеваю от его неуместного спокойствия.