– Ничего себе благодарность… – пора заканчивать, где тут ближайший полицейский участок? – Пошли в машину.

Тяну ребенка за собой, но та упирается. А силы-то есть… Недооценил эту хрупкую малышку. Она недоверчиво смотрит на меня. Плечи подрагивают, русые волосы заплетены в косу, которая мокрой сосулькой свисает на груди.

– Не пойду. Вы сделали только хуже… – обнимает себя и вновь косится на мост. – Уезжайте…

Запущенный случай. Может и правда уехать? Это мои проблемы, а? Меня Инга ждет, а вместе с ней и жаркая ночь…

Тяжело вздыхаю. Нет, Паша, второго отягощающего греха на свою душу ты не возьмешь.

– Возвращайся домой или я позвоню, куда надо – проблем будет больше, – как можно строже говорю я, расставляя по бокам руки. Девочку разбаловали, вот она сдуру и творит… Сама не понимает наивными мозгами, что после прыжка наступил бы реальный конец.

– Не вернусь домой… Ни за что.

Она пятится назад. В глазах вперемешку с дождем и слезами плещется страх и боль. Бледная, как поганка. Нет, все-таки не похожа она на избалованную… Тут что-то посерьезнее.

– Ты вся вымокла, пошли в машину – поговорим, – киваю ей и ненавязчиво протягиваю руку. – Расскажешь, что у тебя там…

– Нет.

– Ты чего такая упертая? Парень что ли бросил тебя? Так он урод, забей, другого найдешь.

– Нет у меня парня, – шмыгает носом и поджимает дрожащие синие губы. Сиплый голос то и дело срывается в эмоциях. – Только сумасшедший отчим, который продал меня своему приятелю и вынуждает выйти замуж за противного… Они уже ищут меня… А если найдут – мне конец. Так что не останавливайте меня…

Она обреченно вздыхает и разворачивается к ограждению, с которого только что снял её.

– Постой же ты, – хватаю за холодную руку и разворачиваю. – Тебе сколько лет вообще?

Вновь оцениваю худощавую конструкцию девчонки. Думал подросток с гипер-загонами, а тут страсти и женихи…

– Восемнадцать. Отпустите.

– Пошли в машину, – хмурюсь и тяну за собой. – Успокоишься и перестанешь драматизировать. Вся жизнь впереди."

"– Вы ничего не знаете! Какая жизнь? – срывает голос она и одергивает руку. – С унижениями и издевательствами? Нет, не могу больше! Я не вещь, я живая и мне больно… Не хочу больше чувствовать боль…

Она задыхается, словно ей не хватает воздуха и закатывает глаза. Сейчас грохнется… Так и есть – острые коленки подгибаются, и она теряет сознание.

– Вот черт… – еле успеваю подловить её. Отключилась. Приехали. – Эй, малая…

Слегка встряхиваю, шлепаю по щекам – ноль реакции. Пульс есть – слава богу.

Несу бессознательное тело в машину, проклиная этот долбанный вечер.