Митька зажмурился, с силой сжал переносицу и затряс головой из стороны в сторону:

— Чёрт, Дэн, только не ты! — простонал он обречённо. — Сначала она забрала отца, теперь тебя? Нормально это, а? Скажи мне, что это не так, скажи…

Внимательно смотрел на него, и не понимал, как этот человек мог казаться всё это время нормальным. Столько всего пережито вместе, столько общих воспоминаний, и такая жесть. Вздохнул и сказал:

— Послушай меня очень внимательно. Сейчас ты встанешь, выйдешь отсюда, и через десять минут тебя здесь не будет. Плевать, как ты это сделаешь. Не успеешь — я вызываю полицию. Потом сядешь в свой сраный самолёт и свалишь в свой сраный Лондон. И никогда больше, ты слышишь меня? Никогда больше ты не появишься в этом городе.

Митька молчал. В этот момент мы оба понимали, что дружбе конец. Наклонился к его уху и процедил:

— Ты был прав.

— В чём?

— Теперь и я весь мир готов порвать за них! Потому что они — это самое ценное, что у меня есть. Никогда не вставай у меня на пути, ты меня понял?

— Да, — прохрипел Митька, глядя на меня как-то по-новому.

— Тогда проваливай.

Бывший друг встал, хватаясь за стену, и побрёл к выходу, пошатываясь и держась ладонью за слипшиеся от крови волосы на затылке. Уже на пороге оглянулся и буркнул в сторону Вики:

— Спасибо.

Дверь за ним закрылась, и я медленно повернулся к женщине, к которой у меня было много вопросов. Очень много вопросов.

29. Что дальше?

Вика.

Когда за Димой закрылась дверь, почувствовала облегчение и странную апатию. Будто все силы покинули, будто исчерпала все эмоции до донышка. Устало стянула с плеч полотенце и промокнула им влажные волосы. Вот, козёл, подумала грустно, всю укладку испортил.

Вздрогнула, когда Денис опустился передо мной на колени. Его руки скользнули по моим бёдрам. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, затем его ресницы дрогнули и он спросил:

— Почему? Почему сразу не сказала?

Я отвела взгляд и дёрнула плечом:

— Зачем? Чтобы ты дал денег на аборт?

Нахмурился на секунду, потом его лицо осветилось пониманием. Очевидно, вспомнил, как брякнул это в ресторанчике Териберки.

— Чёрт, вот оно что, — он покачал головой и поднял виноватый взгляд. — Вик, но там же речь шла не о тебе.

— Какая разница?

— Огромная.