Такими темпами нас выставят прямо сейчас! Но араб удивил: склонил голову и покорно проглотил то, что его, словно мальчишку, прямо на людях отчитала какая-то левая секретарша."

"Вика тронула меня за рукав и заглянула в глаза:

— Прохладно здесь, я пойду в дом, ладно?

В разговор влез ибн Хабиб:

— Конечно, Тори. Идёмте вместе. Хадижа будет рада видеть тебя.

Араб прошёл вперёд и открыл Вике дверь. Та кивнула и лениво спросила:

— Дочь приехала с тобой? Мило.

Оказавшись внутри богатого особняка, мы разделились. Ко мне сразу подошли несколько знакомых. Разговаривая с ними, старался не выпускать из виду Карамзину. Араб подвёл её к стайке женщин в разноцветных абайях, одна из которых, невысокая худенькая девушка, радостно взвизгнула и бросилась Вике на шею, что-то забавно лопоча. Затем девушка развернулась, подбежала к какой-то тётке в чёрном, забрала у той с рук младенца и поднесла его Карамзиной.

Ребёнок захныкал. О, Боже, только этого не хватало! Почувствовал, как меня передёрнуло: не выношу орущих детей. Сосредоточился на разговоре со знакомыми. Речь шла о фондовом рынке. Все наперебой трещали о последних новостях, ценах на нефть и газ. Я тоже что-то говорил, но взгляд, против воли, возвращался к тому углу, где стояла Вика.

О, Боже, ей дали подержать ребёнка. Сумасшедшие! Где Карамзина, и где дети?! Вика делала вид, что ей интересен ребёнок. В тот момент я ни секунды не сомневался, что она не взаправду, что это просто игра на публику, и одновременно с этим продолжал охреневать с ибн Хабиба. Тот не сводил с Вики горящих глаз, затем и вовсе наклонился и принялся что-то нашёптывать на ухо.

??????????????????????????

Смутная догадка пронеслась в голове. Слушая собеседников и даже что-то им отвечая, достал смартфон и забил в поисковик слово «хабибти» — моя любовь. Прищурился, всматриваясь в араба, чувствуя, как непроизвольно сжался кулак. Вот, что ты задумал, старый хрыч — спишь и видишь, как бы надеть на неё паранджу!

Словно почувствовав мой взгляд, Вика повернула голову. Делая вид, что слушает араба, улыбнулась мне. И в этот момент я вдруг понял, что изменилось. Вика изменилась. Не для всех. Для меня одного.

Видя её каждый день, я слишком привык получать то, на что раньше не мог и надеяться, то, чего так жаждал сейчас от неё ибн Хабиб. Искренний интерес, участие, неравнодушие. Но в ответ он, как и другие, как и я раньше, удостаивался лишь высокомерных взглядов, снисходительных кивков и кислых улыбок из вежливости. Карамзина снова была в привычном ей образе ледяной королевы, снизошедшей до жалких подданных. И только я видел её настоящую. Только на меня она смотрела осмысленно и как-то тепло, что ли.