Может быть, мне станет легче здесь находиться, - попыталась я достучаться до него.

- Значит, ты все-таки пыталась сбежать? – наконец, выдавил он.

- Что? – не поняла я.

Не сразу замечаю, что рука Андрея трогает мой подбородок. Словно я пыталась отвести от него взгляд, а он его вернул.

- Тимур уехал, и рассказывать про Асю стало больше некому. Ты не хотела быть в этом доме, да и чувства твои уже остыли ко мне…

- Остыли из-за истории той девушки!.. – пыталась я оправдаться, а тем временем пальцы Андрея только сильнее сжимались на моем лице.

- Да неважно. Ты пыталась сбежать от меня и этого дома.

Я заледенела до кончиков пальцев.

- Как все просто для тебя, - усмехаюсь нервно, - неважно! А ты знаешь, насколько это все-таки было важно для меня, Андрей?

- Все-таки я был прав. Тогда ты предприняла попытку сбежать, но твоему отцу стало плохо, и ты не смогла бросить его, так? – бился Андрей за свою правду.

Если я признаюсь, то это будет крахом всего.

А отрицать правду было глупо.

Отворачиваюсь и отступаю на шаг от разозленного мужчины. Что сказать? Я отвожу взгляд и сцепляю руки за спиной.

- Ты прав. Я уехала к родителям, чтобы предупредить их, ведь ты первым делом поехал бы к ним.

- Вика… - вижу, как его взгляд метает молнии.

Но ведь это Андрей. Он никогда не делал мне больно. И сейчас не сделает, ведь так? Смело продолжаю говорить:

- Я просто хотела исчезнуть на время, чтобы подумать. Мне было это необходимо.

- Хорошо, - недобро взглянул Андрей, - ты провела у койки отца месяц, тебе этого не хватило? Не помогло? Или я больше тебе не мил?

Я больше не выдерживаю:

- Расскажи мне историю Аси. Это барьер между нами, Андрей, огромный барьер! А если тебе нечего сказать мне, то приступай к ужину, а я пойду к дочери.

Ловлю себя на мысли, что никогда ранее я не произносила «наша дочь». Всегда либо «дочь» и другие уменьшительно-ласкательные, либо «Ульяна». Интересно, Андрей это заметил?

Но Андрей молчит. Только смотрит на меня каким-то мрачным взглядом, словно я вынула из его души все самое потаенное, что скрывалось там многие годы. Что скрывалось слишком глубоко, и вынимать это было нельзя – нельзя было запускать механизм. А сейчас я просто разрушила фундамент его устройства, и чего теперь ожидать… никто не знал.

Устало качаю головой, наблюдая за темнотой в его глазах, и отступаю. Поднимаюсь наверх, провожаемая недобрым взглядом, а у самой внутри все сводит от напряжения.

- Я все слышала…

Лера все знает, поэтому глядит на меня с опаской и пониманием. Я смотрю на черноволосую малышку в руках подруги и улыбаюсь - Ульяна сладко спала в ее объятиях.

- Он не рассказал?

- Нет… Ох, я ведь хотела покормить дочку, а она уснула, - шепчу я с улыбкой, прикрывая дверь в спальню Тимура.