Еще сонную малышку хочу взять на руки, но ее перехватает Тимур. Также он берет несколько пакетов, которые полностью были нагружены гостинцами от родителей - домашние солености, варенья, огромное количество блинчиков, которые мама испекла прямо перед нашим уездом...

- Некрасиво припарковался, у нас соседи на первом этаже очень дотошные, - замечаю я.

- Я же ненадолго. Помогу вам добраться только, - хмыкает Тимур.

Один щелчок, и машина поставлена на сигнализацию. В темноте блеснули фары серебристой иномарки, ослепляя своим светом, а затем тут же погасли, погружая нас в темноту.

Возле подъезда зажигается свет, реагирующий на движение. Достаю ключи, открываю перед Тимуром дверь. Его руки заняты.

В квартире нас встречает темнота, и я зажигаю свет.

- Я уложу ее, - шепчу я, освобождая руки мужчины от Ульяны.

- Пакеты на кухню? - интересуется он.

Молча киваю головой и ухожу в детскую. Тут немного разбросаны детские вещи – я торопилась, боясь опоздать на тот самый автобус.

На выходе из спальни сталкиваюсь с внушительной фигурой Тимура и дергаюсь от испуга. Или от неожиданности… Тимур успевает схватить меня за руку, но поздно – спиной я упираюсь в дверь и создаю шум."

"Молчим. Тишину не нарушает детский каприз, Ульяна не проснулась.

Спокойно вздыхаю. Чувствую, меня ждет такая же бессонная ночь, как и все дни у родителей. Слишком много думаю. Над словами мамы.

- Я поехал...

- Будешь чай? - выдавливаю я, прикрывая дверь в детскую.

- С блинчиками?

- Обойдешься. Тебе моя мама такую же гору напекла, в машине лежит, - напомнила я.

Чувствую его усмешку.

- Тогда просто чай буду.

Тимур не хочет чай. Но почему бы не задержаться, верно? Вижу это по его ярким глазам.

Сейчас, в кромешной тьме, когда глаза еще не приспособились различать черты темной фигуры, усиливается чувство осязания, восприятия рецепторами того, чего не видят глаза. Вот только хорошая ли это особенность – чувствовать мужчину совсем близко?

В итоге к чаю я поставила тарелку с маминой выпечкой. Не помню, когда последний раз ела так поздно, ведь раньше аппетита почти не было.

- Ты похудела, тебе нужно больше кушать, - заметил Тимур.

На кухне раздавался лишь шум включенного холодильника и горел приглушенный свет. Таков ночной уют, такова неспешная жизнь…

- И снова за окном темно, - замечаю я.

- Далеко ты от Москвы забралась.

- Я не вернусь, Тимур. Не в ближайшие годы.

- Я тебя не заставляю. А ночью ездить я привык, потому что в Польшу выезжал в ночь обычно.

Молчу, пока Тимур складывает еще один блинчик (далеко не последний), затем немного погружает его в сгущенное молоко и протягивает мне.

Подношу руку в ответ и забираю блинчик, соприкасаясь с его пальцами.

- У меня ведь в машине целая гора? - усмехается Тимур, вспоминая мои слова.

- Иди, переставь машину, как следует.