Здесь же взрыв снаружи, но есть ли что-то внутри помимо разочарования, досады? Помимо отвращения к прошлому, которое так явно отразилось на лице Тимура?

- Который ради нее строил, - твердо отвечает Тимур.

С отвращением к прошлому.

- Я его снес. Как только родилась Ульяна, я снес тот дом, продал участок и уехал в Россию. Я все это время жил неподалеку.

- Зачем?

- Чтобы рядом быть… - выдыхает, пытаясь поймать мой взгляд.

Смотрю перед собой. Не понимаю, что чувствую и могу ли чувствовать.

- Я уезжаю. Больше рядом быть не нужно. Позаботься об Андрее в своих лучших традициях, чтобы мы с дочерью были в безопасности.

- Я позабочусь об этом. Куда ты уезжаешь? Неужели нет никаких шансов? Ты меня никогда не простишь?

- Тебе не смешно? – шепчу я.

- Когда-нибудь. Не сейчас и не через год, я ведь немногого прошу – просто быть рядом с тобой и Улей.

- Ульяна. Ее зовут Ульяна, Тимур, - поправляю я, - и она дочь Андрея.

- Мне все равно, - жестко бросает он, и я поднимаю на него взгляд, полный растерянности.

Тимур отчего-то сжимает челюсти, на его лице проступают желваки.

- Ты бы строил свою семью. Своих детей заводил, Тимур.

- Не нужно давать мне советы, Вика, - не грубо, но твердо."

"- Вот и не нужно присутствовать в моей жизни. На это имел право только отец Ульяны и Альберт Артурович. Теперь нас с тобой ничего не связывает, Тимур. Пустота. Безжизненный мост. И плохие воспоминания.

- Я не хотел. Но увидел тебя в его постели, увидел счастливого Андрея и вспомнил, как он сделал это с моей невестой. Тогда, в самом начале нашего с тобой знакомства…

- Тимур, хватит, - ощущая боль во всем теле, я прищуриваюсь.

Не хочу это вспоминать! Я не готова! Мой организм просто не воспринимает слова Тимура, он не хочет вновь переживать все те события, не хочет!

- Это ни в коем случае не исключает моей вины, я осознаю все, что я сделал с тобой. Это невозможно не забыть. Но что, если я чувствовал месть только по отношению к Андрею, а не к тебе? И вскоре она, эта месть, стала мертва. Это чувство разрушилось под руинами того дома, и даже раньше. В ту ночь, на даче.

- Я сейчас не слышу тебя, Тимур. Я не готова, понимаешь? – бормочу я, а у самой все расплывается перед глазами.

- Послушай меня…

В последний момент замечаю, как его рука тянется к моей ладони. Он успевает коснуться ее прежде, чем я одернула руку, вздрагивая при этом.

Все кончено. Слишком поздно, слишком больно, слишком… Все слишком!

Нельзя быть с тем, кто воспользовался твоей слабостью. Кто насиловал. И неважно, какие были мотивы. Неважно, насколько теперь сильна вина, которую он при этом испытывает.

Сейчас я не готова это слушать. Я хочу тишину и уединения. Чистых мыслей.