— Где она вас познакомила с Петром Афанасьевичем?

Вася вспомнил сцену у Худаяра, замялся, что не прошло мимо внимания подполковника, и ответил:

— У нее дома, в день ее рождения.

— Он объяснил вам, что вы повезете в своем аппарате?

— Да он сказал, что там бриллианты, которые он отобрал в войну у богатых немцев и хочет продать.

— Кому?

— Тому, кому я должен их передать.

— Это ваш единственный разговор с Петром Афанасьевичем.

— Да, — солгал Вася.

— И вы после первого знакомства согласились принять участие в столь сомнительной операции?

— Да.

— Не верю.

— Товарищ подполковник, разрешите задать вопрос арестованному, — отрываясь от протокола, спросил капитан.

Васю поразил знакомый голос, и он только сейчас посмотрел в его сторону. Сзади за столиком сидел его дорожный спутник и виновник ареста Гога Габуния. Вася широко раскрыл глаза от изумления. Подполковник улыбнулся.

— Вы, кажется, знакомы с капитаном Адилем Джабаровым?

— Да, нам уже приходилось с ним встречаться, — ответил вместо Васи Джабаров. — Позвольте задать ему вопрос.

— Пожалуйста!

— Скажите, Кокорев, что вы делали на своем «Москвиче» в Гюмюштепе вечером в прошлый понедельник?

Вася понял, что они все знают.

И он рассказал про смерть Худаяра.

— А ваша знакомая знала про все ваши дела с этим Петром Афанасьевичем?

— Нет, нет, что вы! — воскликнул Вася. — Она ничего не знала, и Петр Афанасьевич сам просил ни во что ее не посвящать. Это чудесная женщина! Я виноват перед ней. Только теперь я понимаю, как я низко поступил, что связался с этой Нонной, из-за которой все произошло. Татьяна ждет меня. Мы с ней должны встретиться. Она мне подарила на память вот это, — и Вася указал пальцем на маленькую перламутровую пуговицу, поблескивающую на столе.

"

"Кокорев рассказал дальше, где и как они условились встретиться с Татьяной, какие он должен дать ей телеграммы.

— Завтра ровно в три часа дня я должен дать телеграмму маме, а Татьяна к ней позвонит. Как она будет нервничать, если не получит от меня телеграмму! Вы меня ведь не отпустите? — спросил Вася, вопреки всему надеясь, что вот сейчас кончится этот допрос и, может быть, его отпустят в уютный номер гостиницы на Маросейке.

— Нет, Кокорев, мы вас, конечно, не отпустим. Не можем.

Вольно или невольно, но вы стали соучастником серьезных преступлений. Правда, ваше чистосердечное раскаяние, несомненно, смягчит вашу участь, но вам еще придется предстать перед судом в качестве соучастника, пусть невольного, но соучастника преступлений, совершенных врагами Родины. Вам предстоит еще отвечать на много вопросов. Вы должны будете сказать правду в лицо тем, кто вовлек вас в свою гнусную, преступную шайку. Наберитесь мужества и, если хотите хоть в будущем стать честным гражданином, расскажите все.