— Да вот еще что, не вздумай фокусничать в дороге, пей поменьше. Осторожнее будь. А если обмануть задумаешь — пощады не жди. Найду на дне морском, ясно?

— Ясно, ответил Вася.

— Ну то-то же, счастливого пути.

Татьяна и Вася вошли в садик одновременно. Татьяна сразу увела его в маленькую тенистую боковую аллейку, где было пусто и только на первой скамеечке сидела пожилая женщина с малышом, видимо, бабушка с внучком. Татьяна все сокрушалась, что не сможет проводить Васю.

— Ты знаешь, милый, я поменялась с подругами на всю неделю, взяла на себя ночные дежурства. Не хочу без тебя нигде бывать.

Я тебя попрошу вот о чем. Через три дня после приезда в Москву дай телеграмму, чтобы я знала, что у тебя все хорошо. Только телеграфируй не мне, а то пойдут разговоры — у меня любопытные соседи, а на работе и того любопытнее. Дай телеграмму своей матери такого содержания: «От Москвы в восторге, выезжаю в Ленинград». Я позвоню ей, назовусь ей какой-нибудь твоей знакомой или студенткой, и, конечно, такую крохотную телеграмму она волей-неволей перескажет, и я буду знать, что ты меня ждешь. А потом еще через два дня — это будет перед самым моим отпуском — дай мне телеграмму прямо на госпиталь: «Жду тебя в Белой Церкви. Марина». Ты понимаешь, я ведь в Киев поеду с ансамблем. У нас там только одно выступление, а потом я буду свободна, как ветер, и мы умчимся в Крым, а оттуда в Ригу. Эту телеграмму я всем покажу, скажу, что это от сестры моего мужа Марины, и сойду в Белой Церкви. Это городок под самым Киевом. И ты меня там будешь ждать. Я выеду Киевским поездом двадцатого. Хорошо? Ты запомнишь?"

"— Запомню, — сказал Вася. — Это не трудно. — И повторил: «От Москвы в восторге, выезжаю в Ленинград».

«Жду тебя в Белой Церкви. Марина».

— Чудесно! И еще знаешь что? — Татьяна взглянула на часы, они показывали три часа, — телеграммы подавай ровно в три часа дня.

— А почему такая точность? — удивился Вася.

— Ты недогадливый. — Мы с тобой прощаемся ровно в три, чтобы все эти дни ровно в три ты вспоминал обо мне, думал обо мне.

— Я буду думать о тебе все время. Я мечтаю о той минуте, когда встречу тебя в Белой Церкви! — воскликнул Вася.

— Я верю тебе, — сказала Татьяна, оглянулась и убедившись, что на них никто не смотрит, обняла Васю и крепко поцеловала в губы.

— Да, — сказала Татьяна, — Петр Афанасьевич очень хорошо к тебе относится. Он решил подарить нам с тобой «Зенит», совсем новенький. Отдай, говорит, Васе, будет кататься по разным местам, пусть фотографирует на память. — Татьяна открыла сумочку, достала билет и тоже передала Васе. — И это от Петра Афанасьевича. А что же я на память тебе оставлю? — Она пошарила у себя в сумочке. Там не было ничего, кроме носового платочка и тюбика губной помады.