И он сказал Эрне, что путь к их соединению, о котором он тоже молит бога, лежит через истребление всех коммунистов, через те дороги, по которым немцы должны победоносно пройти, чтобы завоевать мировое господство."

"Эрна ответила, что будет ждать его хоть всю жизнь и готова ему слепо повиноваться. Эрна быстро поняла, что от нее требуется. При первом же свидании она сообщила Ренау, что встретила на улице мастера, который налаживал в магазине ее отца швейные машины, и что она знает о том, что этот мастер коммунист. Ренау ласково потрепал ее по щеке и, так как в соседней комнате послышались шаги старого Антанаса, ограничился тем, что коснулся губами ее лба.

Эрна, как и многие жительницы Вильнюса, прилично владела, кроме своего родного, литовского, еще немецким, польским и русским языками. И Ренау, который во время поездки в Ригу обзавелся там красавицей-переводчицей фрейлейн Луизой Дидрих, счел за лучшее отправить Эрну в качестве переводчицы в один из женских концентрационных лагерей, где она под руководством опытных гестаповцев завершила свое шпионское фашистское воспитание.

Когда дела фашистской Германии близились к роковой развязке, Ренау вспомнил об Эрне Юстус, — разыскал ее и, снабдив документами зверски замученной русской радистки Елены Черемисиной, спрятал Эрну в семье ревностного католика-немца, который был связан с гестаповцами и получил задание проявить «полную лояльность» по отношению к наступавшим советским войскам.

Лояльность немец проявил, но с едой у него самого было туговато, и он держал Эрну на голодном пайке. К тому моменту, когда местечко заняли советские войска, Эрна дошла до такой степени истощения, что без посторонней помощи едва могла передвигаться. Вот тогда-то немец и сообщил начальнику медсанбата Советской Армии, временно расквартированному в их местечке, что он прятал советскую партизанку и что она тяжело больна. Так Юстус-Черемисина оказалась в медсанбате. Через того же немца Ренау сумел передать Эрне задание следовать в Советабад, устроиться там и ждать, пока он установит с ней связь.

Часть третья

Паутина

Вспомни, читатель, весну тысяча девятьсот сорок пятого года. Она пришла в громах кровопролитных сражений, молниях взрывов и ливне раскаленных осколков и пуль. Но это была великая очистительная гроза, которую с трепетной надеждой ждало истомленное страшной войной человечество. Это шло неотвратимой поступью священное возмездие за кровь отцов и братьев, за горе и слезы вдов и матерей, за разрушенные мирные очаги, сожженные поля, за годы неволи и рабства.