Но вот однажды у себя дома в почтовом ящике Черемисина обнаружила бандероль с номером журнала «Работница», к которому всегда прилагались выкройки и образцы вышивок. Черемисина сумела прочесть в этом журнале все, что было необходимо. Смысл прочитанного сводился к тому, что она должна во что бы то стало добыть материал, освещающий как можно подробнее работу инженера института Салима Мамедовича Азимова. Ставились жесткие сроки.

Теперь Соловьев почти ежедневно встречался с Черемисиной. Это были обычные рейсы до поликлиники, у которой она сходила, успевая получить от Соловьева необходимую информацию и дать ему задания. Прибавилось дел и у Никезина с его аккордеоном.

Черемисина, которую в шифрованных передачах именовали кличкой «Монахиня», поручила Соловьеву организовать операцию по краже документов из квартиры Азимова и указала точное время, когда Азимов отнесет эти документы домой и квартира его будет пустой. Она была в курсе всего последующего, что произошло. Соловьев обязан был ей докладывать решительно обо всем."

"Накануне отъезда Татьяны в Киев, Соловьев засек условный сигнал в окне, и встретился с «Монахиней».

— В поликлинику? — спросил он свою пассажирку.

— Нет, по городу и подальше от центра!..

— Хорошо, поедем по линии новостроек.

— «Восемнадцатый» уезжает сегодня?

— Да.

— Отдайте ей это! — И она протянула Соловьеву трубочку губной помады.

— Где уйдет Кокорев? — спросила она.

— Откуда уйдет?

— Из жизни.

— А-а… — догадался Соловьев. — Она с ним встретится в Белой Церкви.

— Очень хорошо. В Киев она должна приехать свободной. Так лучше для дела и для нее самой.

— Она хочет быть совсем свободной, — сказал Соловьев.

— От кого? От инженер-полковника?

— Нет, напротив, она собирается за него замуж. Она хочет освободиться от нас. Совсем.

— Она сама вам об этом говорила?

— Да! — и Соловьев передал Черемисиной свой разговор с Татьяной в машине.

— Она была красива?

— Кто? — не сразу понял Соловьев.

— Агент номер восемнадцать.

— Да, очень красива.

— Ну, что ж, если богу угодно, — вздохнула монахиня, — умирают и красивые женщины. Пошлите через три дня в Киев «музыканта». Он проводит красивую женщину к всевышнему. В Киеве — Днепр, у него крутые берега и быстрое течение. Вы не бывали в Киеве?

— Нет.

— Поверните обратно и отвезите меня в поликлинику. Она пусть едет в Киев. Разумеется, после Белой Церкви. В помаде — все, что ей нужно. И пусть она живет там целых три дня, как ей хочется… Три дня — это не так уж мало.

«Ну, ты-то попадешь не к всевышнему, а прямым путем к дьяволу, — подумал про себя Соловьев, высаживая пассажирку у поликлиники. — И откуда только мой шеф добыл такое сокровище».