Работала только библиотека, куда и заглянул Денисов, чтобы осведомиться, не сможет ли он получить только что вышедшую из печати книгу С. Рагимова «Шамо». Книга, как и все новинки, конечно, оказалась на руках. Денисов попросил записать его на очередь и сказал, что будет наведываться. На обратном пути он задержался у стенда с портретами участников самодеятельного эстрадного ансамбля. На него глядели грустные, задумчивые глаза. «Так вот она какая, эта Татьяна Остапенко, — подумал лейтенант Денисов, — в такую, действительно можно влюбиться». И он поспешил с докладом к майору Чингизову.

— Пойдем к Любавину, — сказал Чингизов.

Чингизов и Денисов кратко доложили все, что узнали о Татьяне Остапенко.

— О каком старшине упоминала профессор Дадашева? — спросил Любавин. — Она назвала его имя?

— Да, Володя Соловьев, так она его назвала. Он работает где-то шофером в нашем городе.

— Не где-то, — заметил Любавин, — а в таксомоторном парке, водит «Победу» номер 39–91, на лобовом стекле машины имеется флажок отличника.

Чингизов и Денисов удивленно переглянулись. Любавин это заметил и сказал:

— Не думайте, что полковник Любавин решил удивить вас.

О шофере Владимире Соловьеве мне известно со вчерашнего дня, так же, как и о Никезине Петре Афанасьевиче — мастере по ремонту радиоприемников и музыкальных инструментов в артели бытового обслуживания. Он же, видимо, и есть радист, передавший радиограмму с неизвестным нам шифром. А Владимир Соловьев — это тот шофер, который устроил Никезина на квартиру к Анастасии Волковой, теперешней жене Никезина. Она была у меня вчера, и я вчера же установил за ними обоими особое наблюдение.

— Давайте, прикинем, чем мы располагаем, — сказал Любавин.

Раскрыв блокнот, он вычертил четыре квадратика по углам страницы и пятый в центре. В верхний квадрат Любавин вписал фамилию «Соловьев», в левый нижний — «Никезин», против него — «Худаяр» и в правом верхнем углу пометил две буквы — «Т. О.» — Татьяна Остапенко. Затем он соединил линией квадратик Соловьева с Никезиным и Остапенко, Остапенко и Никезина с Худаяром, а в среднем квадрате, заштриховав его, поставил большой вопросительный знак."

"— Вот, смотрите, — обратился Любавин к своим сотрудникам, — перед нами группа «Октан».

Худаяр выбыл из игры. Впрочем, он знал только кражу и не знал «Октана». По этим же соображениям я не включаю в схему Кокорева. А вот на этот вопрос, — указал он на центральный квадрат, — мы и должны будем найти ответ.

— Из Херсона еще ничего нет? — спросил Чингизов.

— Пока нет. Значит, остается уравнение с одним неизвестным. Остальные известны, но трогать их, разумеется, нельзя, иначе мы не решим уравнение. Товарищ Денисов, вы займетесь Татьяной Остапенко. Я думаю об осторожности предупреждать излишне.