Куда он шёл, Спайк едва ли смог бы объяснить, коль возникла бы в том необходимость. Но тут случилось чудо. Судьба-злодейка, доселе скалившаяся в его адрес, вздумала ему улыбнуться. Только Спайк не понял, что это ему улыбаются, а не тому бедолаге, которого пинали в соседнем дворе.

Спайк услышал шум и сразу понял, что там кого-то бьют. Он прошёл за угол и рассмотрел троих бомжей, которые старательно «обрабатывали» кого-то четвёртого. Спайк не стал раскидывать их в стороны и махать кулаками. Он молча поднял пистолет и выстрел в воздух. Бомжи мгновенно забыли о своём занятии и разбежались в разные стороны. Спайк подошёл к побитому и присел возле него:

— Живой?

Тот со стоном зашевелился и в предрассветной мгле блеснули его глаза:

— Ты кто?

— Обезьяна, — почему-то ответил Спайк, — сам встанешь, или поднять?

Упираясь руками в старый асфальт, незнакомец сначала встал «рачком», но потом выпрямился.

— Ничё, — сказал он и с болезненной угрозой в голосе, — я им ещё дам.

Спайк понял, что пострадавший такой же бомж, как и те, кто его избивал. От него шёл не самый приятный запах помойки и давно не мытого тела.

— Дашь, — согласился Спайк, — если жив будешь. Одному с тремя биться не с руки.

— Ага, — быстро согласился бомж, — но вдвоем мы им покажем!

От такого заявления, можно было бы посмеяться, если бы плакать не хотелось.

— За что они тебя? — Спросил Спайк.

— А ни за что. Они мою «коробочку» забрали.

Что такое «коробочка», Спайк уже знал. Речь шла о мусорной куче, что дымилась между домов. Место здесь было более-менее заселённое и в мусорной куче можно было кое-что найти. Следовательно, из-за этой помойки мог возникнуть конфликт.

— Будь здоров, — сказал Спайк и пошёл прочь.

Спасенный им бомж, засеменил рядом.

— Уходишь? Ты что? Здесь такое место! Тряпок всяких хватает. Я вон обувку нашёл, почти новую… Подошву только подвязал и ничего. Знаешь сколько ходил! А сухарей здесь валом. Я крысоловку сделал, так крысятину варил. Вдвоём мы их враз выгоним, а?

Спайк остановился. Бомж принял его за такого же помойника, как и он сам. Конечно, в темноте он мог ошибиться, но в принципе, Спайк понимал, что не многим от него отличается.

— Я с помоек не питаюсь, — раздельно произнёс он.

Помойник разочаровано отступил.

— Да? — потухшим голосом сказал он, — ну извини. Я думал… Жаль…

От его слов, Спайк вдруг засмеялся. Вроде бы ничего особо смешного-то нет, но ему стало смешно. Это было похоже на истерику. Он хохотал, привалившись к стене дома и не мог остановиться. Напряжение, которое копилось в нём этот месяц, вырвалось наружу. Бомж этого не понимал. Он стоял и растерянно смотрел на него.

— А чё смеёшься?

Спайк отмахнулся. А потом замолчал.