А он все не идет и не идет, словно заблудился. Во сне из-за этого было ужасно тоскливо. Найду ли я его когда-нибудь? Узнает ли он меня? А, быть может, все это – плод моего больного воображения, которому захотелось любви? Или виноват угарный газ?

Я вдруг подумала что на Новый год обязательно загадаю одно-единственное желание – найти этого человека, что спас меня и подарил ранее неизведанные чувства, возможно, даже и не зная этого. И буду загадывать это желание каждый год, до тех пор, пока оно не исполнится.

Четверть часа назад я уже загадала, что обязательно встречу того, кто похитил мое сердце, если лотерейный билетик, случайно попавший ко мне в руки, выиграет хотя бы что-то.

Я вздохнула, сделала несколько шагов, но вновь остановилась. Вдруг пошел снег, пушистый, смешливый, почти невесомый. Он падал и падал, кружась в непонятном танце с воздухом, и в свете фонарей казалось, что с неба падают белые искры.

Несколько минут я заворожено смотрела на серебрящийся искропад, поймав то самое мгновение, которое можно назвать отголоском счастья – короткое, но насыщенное жизнью, эмоциями, планами и решительностью, и на душе сделалось тепло и уютно. И захотелось улыбаться, высунуть язык, чтобы снежинки падали на него или упасть в сугроб, широко раскинув руки и ноги. Я вдруг явственно ощутила, что он, тот, кто спас меня, тоже сейчас наблюдает за падающим снегом. А если мы наблюдаем за одним и тем же, значит, мы совсем рядом.

Я найду этого человека. Обязательно.

И я пошла вперед, по широкой заснеженной блестящей в свете фонарей дороге, мимо высоких домой с яркими окнами, за каждым из которых -то жизнь.

Ярослав, по своему обыкновению, в темноте, сидел на широком подоконнике своей комнаты, подтянув колени к подбородку. На голове его была белая повязка – результат того, что недавно произошло в школе. Голова все еще кружилась, и по идее, ему следовало бы быть в кровати, но парню надело бессмысленное лежание настолько, что бессмысленное сидение казалось заманчивой перспективой.

Яр слушал музыку и задумчиво глядел в окно, за которым под аккомпанементы ветра летали хлопья снега. Рядом лежал альбом и несколько карандашей. С белого листа на мир взирало недорисованное женское печальное лицо, обрамленное копной русых волос, в которых сияла диадема.

Это был портрет Полины Масловой, одноклассницы Ярослава, о которой он с момента пожара в школе думал так много, как ни о какой другой девушке. Полина стала его навязчивой идеей, его болезнью, его мечтой… Мечтой с причудливым вкусом хвои, лимона и малины.

Несмотря на то, что все обошлось, и ни Зарецкий, ни его одноклассники не пострадали, парню до сих пор было не по себе. Ему казалось, что в тот безумный день он одновременно и потерял, и обрел."

"Обрел Полину.