Не «сестричка, ты за рулём? Забери срочно, у меня проблемы»

Не «Валерия, держи канон, классика есть классика, меньше эмоций»

«Потому что со мной всё это можно, Лера. Я не стану судить твои желания»

Потому что с ним можно.

Влад смотрит на меня, и я вижу, что в его взгляде разгорается огонь. Мне страшно обжечься, но он согревает. Гитара уже в стороне, а в его руках блокнот, но на строки, которые пишет, он почти не смотрит. Он смотрит на меня. И лишь на мгновения бросает взгляд вниз под карандаш.

А потом резко встаёт и подходит ко мне. Я просто не могу сдержаться и, вздрогнув, отступаю на шаг. Мужские пальцы смыкаются на моём запястье, и Миксаев увлекает меня в дальнюю часть студии. Здесь отделён ширмой микрофон на стойке-пауке* и прикрытый поп-фильтром**.

Влад ставит блокнот с текстом на подставку на ширме и включает над ним точечную светодиодную подсветку. Сгребает пальцами мои волосы от ключиц и убирает их за плечи, открыв грудь. Стоит ли говорить, с каким трудом воздух выходит из моих лёгких.

– Пой, Лера, – шепчет на ухо.

Мне? Петь?

– Я не умею.

– Пой как умеешь. Придумай мотив сама. Веди текст куда хочешь. Просто пой."

"Он надевает на меня студийные наушники, погружая в полнейшую тишину, а сам становится напротив за полупрозрачной ширмой и снова берёт гитару.

В наушниках появляется звук. Мелодичный перелив, но ритма определённого нет, он будто плавает. Влад ждёт основной мотив от меня. Я смотрю на текст. Он на английском, но это не препятствие, мне понятно, о чём он. О страхе. Не моём – его. Не открыто, конечно, но я понимаю.

Прикасаюсь пальцем к листку, кажется, будто тот вот-вот ударит током. Но бумага спокойная и даже какая-то тёплая. И я пробую. Просто извлекаю звук из своего горла. Я знаю, что моему голосу далеко до Влада, но я говорю, пока он слушает меня. Так, как он готов слушать.

Он ловит мотив, подстраивается. Я тоже прислушиваюсь к нему. Это срабатывает: песня рождается. Я чувствую, когда нужно сделать паузу, а когда взять чуть выше. Гитара начинает звучать тише, когда я приглушаю голос, даёт ритм громче, когда усиливаю.

А потом он перекидывает ремень гитары через голову и подходит сзади. Продолжает играть. Я не вижу, но слышу в наушниках. И скорее догадываюсь, чем слышу, что он тоже начинает петь, потому что он стоит за спиной. В голос со мной, но тише, будто на фоне. А потом я понимаю, что музыки в наушниках больше нет. Вместо этого я чувствую, как он ведёт кончиками пальцев от моих запястий по рукам до плеч. Едва касаясь, почти неощутимо. Кажется, будто все волоски на коже встают дыбом, а брать дыхание для песни становится тяжело. Соски напрягаются так, что становится больно. И Влад это видит – он смотрит.

Голова начинает кружиться, кажется, колени вот-вот подогнуться, и я рухну на пол. Прямо к его ногам.