Душа с тьмой? Добро со злом? Маленький, преданный жизнью мальчик с чудовищем, которым он стал?

В какой-то момент мне кажется, что он так давит взглядом намеренно. Хочет, чтобы я ушла? Пытается испугать? Невероятно то, что мне совершенно не страшно. Наверное, даже наверняка, должно. Но нет.

Он замолкает и ставит гитару на пол. Откидывает волосы со лба рукой и устало проводит по лицу.

– Хочешь чаю? – спрашиваю негромко.

Влад качает отрицательно головой.

– Иди сюда, – говорит приглушённо.

Я не могу. Не готова вот так.

– Влад… – опускаю глаза.

– Просто подойди. Не бойся, Лера.

Каждый раз глядя летом на фонарь на крыльце, я думаю о том, как глупы маленькие ночные мотыльки. Им хочется тепла и света, но они погибают, едва прикоснувшись к горячей лампе. А кто не падает с первого раза, не улетают, пытаясь спастись, а стремятся на смертельный свет снова и снова.

Я встаю и почти не дыша подхожу ближе. Влад тоже поднимается навстречу. Сердце проваливается куда-то вниз, когда он заходит мне за спину. Так и замирает, натягивая мои нервы до предела, а потом сдвигает ладонью на плечо мои волосы, почти не касаясь кожи на шее. Я ощущаю его близость каждой клеткой своего тела. И этот невероятный и пугающий микс эмоций. Я боюсь, да, снова невероятно боюсь, но… стоит себе признаться, хочу. Хочу ощутить кожей его прикосновение. Но Миксаев только наклоняется ниже и тянет носом у моей шеи. Он так уже делал не раз. Впервые тогда в машине, когда затащил меня внутрь. Как же давно, кажется, это было.

– Сними.

И вдруг я снова не ощущаю его близости. Влад берёт гитару и садится на диван у стены, откинувшись на спинку. Он закрывает глаза и будто погружается в какой-то транс, медленно перебирая струны.

А я так и остаюсь стоять посреди студии. Смысл его просьбы доходит не сразу.

«Сними»

Он хочет, чтобы я разделась. Невероятно? Нет. Потому что невероятное происходит дальше.

Я снова попадаю в капкан его взгляда. Он так же смотрел на меня тогда, на сцене. Будто вся толпа вокруг исчезла. А я, застыв, смотрела на него. Вот оно – тот самый момент, ставший мне приговором. И сейчас я, как Жанна Дарк, будучи неграмотной, поставила подпись под собственным приговором.

Только вот она не знала, на что идёт, а я знаю. Наверное…

Сейчас, в этом моменте, я ему доверяю. Больше, чем кому-либо, больше, чем себе. Поэтому берусь за края футболки и стаскиваю её через голову. На мне только трусики, да и волосы падают тяжёлой волной, рассыпаясь по плечам и прикрывая немного грудь.

Он снял свою маску, я сняла свою. Больше нет приличной девочки Леры. Влад Миксаев разбил её розовые очки стёклами внутрь. Обнажение не только тела, но и чувств.

Потому что с ним можно. Он сам тогда мне сказал.

Не «сучка не захочет – кобель не вскочит».