Еще засветло – думаю, немалых трудов стоило командованию Беломорской флотилии убрать с фарватера все иностранные суда, хотя, наверное, нас уже увековечили на фотопленку, но лучше бы этих кадров было поменьше. Мы входим в акваторию завода, слева от нас остров Ягры, где еще не построили судоремонтный завод «Звездочка», а справа и впереди то самое место, где мы отдали швартовы два месяца и одиннадцать дней назад. Когда были «проводы алых парусов» – наших жен и подруг здесь. Сколько раз после мы просматривали видео, которое успел снять Дима Мамаев! Тогда было самое начало осени, сейчас уже зима, но снега еще нет, лишь какая-то слякоть с серого низкого неба и мокрый ветер с моря – ну, это здесь всегда.

На берегу нас уже ждут. В военной форме и штатские – персонал «базы строящихся кораблей» и «арсенала два» – заводские и научники. Кажется, различаю фигуру Курчатова, нашего бессменного главпонауке здесь – академики больше решают глобальные вопросы, и чаще в Москве, чем у нас. И женщины. Стоят отдельной группой – и у каждой в одежде есть что-то алое – шарф или платок – а впереди две фигурки в развевающихся алых «парусах». Тоже привет из двадцать первого века – как-то Аня спросила, что носили женщины в вашем времени. Не рассказывать же про мини и стиль унисекс, вот и вспомнилась накидка «летучая мышь», в которой, в подражание Алле Пугачевой, весной бегала Ирочка, моя первая любовь там. Так ведь не начало сентября, как мы уходили – замерзнет же, простудится, ведь почти зима! Сейчас выскажу ей всё – дайте только на берег попасть!

Швартовка. Все необходимые мероприятия по приходу корабля в базу. И когда я наконец схожу на причал по трапу, Аня спешит мне навстречу – и все мои слова куда-то пропадают. Восторженный взгляд любимой женщины – это лучшая награда для любого нормального мужика, счастье и звездный час, то самое мгновение, которое хочется остановить. Словами передать нельзя, это даже великие поэты не могли, про авторов слезливых романов и таких же сериалов вообще молчу – если на вас никто никогда так не смотрел, вы этого не поймете! Да и нужны ли слова, если всё ясно и так? Ну, кому не ясно, те просто бедные люди, которым не повезло встретить единственную, свою. Сейчас будет мне «Анна на шее»… но рядом каким-то образом оказываются Кириллов и Курчатов, и другие, знакомые и ответственные лица, и все со срочными вопросами, которые надо решать. Ну а Ане надлежит доложить «жандарму», что произошло за его отсутствие. И мы разбираемся со всем этим, не отходя друг от друга дальше чем на шаг – а после Аня сказала мне тихо, как гриновская героиня: «Теперь хочу четыре стены, и чтобы никто нас не видел!»

На «Воронеже» остается лишь стояночная вахта.