— Бродяги и бездельники все с образованием.

Деннисон усмехнулся.

— А вдруг у меня в банке лежит миллион долларов?

— Значит, ты бродяга, который сумел отхватить где-то миллион долларов.

— Как-то вы слишком быстро навешиваете всем ярлыки, — заметил Деннисон. — Неважно, что человек делает, вы враз решите, что ничего необычного в нем нет, если он подходит под какой-нибудь ваш шаблон. И распишете его судьбу шаг за шагом. Ерунда все это! Неудивительно, что ваши рассказы никто не берется печатать. Кто ж их купит?

— Так вы что, не избавились еще от иллюзий насчет свободы выбора?

— Иллюзии? Я свободен и делаю, что хочу.

— Выходит, вам больше всего на свете сейчас хочется плыть вместе с капитаном Джеймсом?

— Конечно. У меня были и другие варианты.

Писатель вздохнул и потер лоб ладонью.

— В самом деле? Мои поздравления!

Он опрокинул в рот остатки рома и заказал еще. Деннисон видел, что писатель сильно пьян.

— А что вы думаете о капитане Джеймсе?

— Вы вправду хотите знать мое мнение? — переспросил писатель.

— Ясное дело. Вы согласны с тем, что говорил швед?

— О колониальных фашистах? Нет, этот швед сам не понимал, о чем толкует.

Он немного не в себе из-за того парня, который вывалился с его яхты. К тому же во вторую мировую он воевал за англичан и побывал в немецком концлагере. Так что и теперь, когда война закончилась, наш швед болезненно относится ко всякой жестокости. Его ужасает любое проявление жестокости и насилия, и его взгляд на мир пронизан страхом.

— И все же он ходит на яхте один.

— Да. По-моему, так он пытается успокоить нервишки. Тоже способ. Вы себе не представляете, сколько народу выходит в море только затем, чтобы вернуть себе былую храбрость.

Но насчет капитана Джеймса швед не прав. Джеймс не фашист, ни в коей мере. У него нет никаких убеждений, никакой псевдообщественной программы, нету даже намека на истинный садизм."

"— В таком случае, он — один из ваших с Лондоном и Мальро типичных искателей приключений?

— Нет. Я имел в виду совсем не то, — проговорил писатель, тупо таращась прямо перед собой. — У меня такая склонность, сводить все к чистой теории, все упрощать. Но вы, кажется, спрашивали о Джеймсе? Капитан Джеймс — просто человек, который борется за первозданную чистоту таинственного искусства приключений, вот!

— Вы слишком много выпили.

Я с трудом вас понимаю.

— Не понимаете? Давайте я объясню вам свою теорию приключений и их искателей. Бармен, еще рома моему другу!

Деннисон устроился поудобнее и приготовился слушать. Почему бы не выслушать рассказ, который уже оплачен стаканом выпивки, хотя никто и не собирался это сочинение покупать?

— Приключения — это таинственное, мистическое искусство, — начал писатель, понизив голос и прикрыв глаза.