Как говорил герой Леонида Броневого: «Когда доктор сыт, и больному легче». Смешно, но по сути верно подмечено.

Следующим днем я отправился в трактир, прошел в небольшую комнату позади трапезной. Оба купца только что пришли и делали хозяину заказ на ужин.

Когда готовились кушанья, Кондрат как старший достал бумагу с подсчетами и стал объяснять мне, откуда какая цифра взялась, за сколько товар купили, за что удалось продать, итоговая сумма, количество денег в доле и – сколько кому причитается. К концу объяснения у меня рябило в глазах от цифр. Нет, купечество и торговля – явно не мое.

На мою же долю выпало шестьдесят пять рублей. Очень неплохо!

Кондрат под наблюдением Ксандра отсчитал деньги и ссыпал их в мешочек.

– Твое, владей!

Я сунул деньги за отворот кафтана.

Внесли жаренную на вертеле птицу, вино. Мы подняли тост за удачное плавание. Я спросил Ксандра о подходящем для меня доме.

– Сразу и не скажу, – почесал затылок купец. – Поспрашивать надо.

На том деловая часть встречи закончилась. Мы отдали должное закускам и жаркому, допили кувшин вина и разошлись, довольные друг другом и результатами торгового дела.

Только я улегся спать, как в ворота постучали. Кто бы в это время мог быть? На улице уже темно, с добрыми вестями в такое время не ходят.

Я оделся посмотреть: если стучат поздно вечером – точно ко мне, не к хозяйке. Стук повторился. Выйдя на крыльцо, я крикнул:

– Иду уже!

Калитку открыл, но левую руку держал на ноже.

– Лекарь тут живет?

– Я – он самый и есть.

– Фу, наконец-то нашли! Ты прости, что ночью, да дело отлагательств не терпит.

– Заходи, расскажешь.

Во двор, а затем и в дом прошел богато одетый муж – правда, одежда запылена изрядно.

Видимо – издалека добирался и торопился, потому как даже пыль не стряхнул.

Я предложил гостю сесть. Тот уселся на единственный табурет, оглядел комнату. Видимо, убогая обстановка его разочаровала.

– Неужто здесь лекарь знаменитый живет? – вырвалось у него.

– Не мой дом – угол снимаю. Так что случилось?

– Из Суздаля мы. Жена у меня приболела. Вот уже с месяц как. И все хуже да хуже – живот болит. Вырос он у нее. Я уж вначале думал – понесла да по-женски что, однако бабка-повитуха смотрела – говорит, не по ее части это. Я к знахарю кинулся, потом – к травнику.

Все руками разводят. А вижу – тает на глазах женушка моя возлюбленная. Если помочь в силах – помоги за ради Христа!

– А далеко ли отсюда?

– Суздальские мы.

Я аж присвистнул.

– Ты что же, друг, на ночь-то приехал?

– Выехал утром, пока добрался да нашел тебя… Где живешь-то – не знал, однако язык и до Киева доведет.

– А как обо мне узнал?

– Люди сказали. Они дурного не скажут. Слухи о твоем умении до нашего города дошли.

– Помогу я тебе в беде твоей. Однако давай вот что.