Обошлось… Он прекрасно знал эту бельгийскую марку, дважды сам ее применял — и хорошо представлял, что могло произойти. Три сотни металлических шариков в пластиковом корпусе. Папу со свитой — да и его с Мтангой — издырявило бы в решето, выкосило бы ближайших охранников, да и первые ряды лицеисток малость зацепило бы… Все были нацелены на стрелка, на пистолет…

— Там была женщина… — сказал Мазур. — Которая ее пустила с букетом… Пожилая, белая, в лицейской форме…

— Я видел, — сказал Мтанга. По его лицу ползли крупные капли пота. — Эти трое туда и побежали… Мне нужно туда, — он кивнул на дверь.

 — Идите, отдайте гранату майору Ачебе, он где-то у парадного входа. Пусть немедленно отвезет на полигон и посмотрит, с чем мы имеем дело…

Мазур кивнул. Задержавшись на миг, тяжело дыша, словно долго взбирался в гору, Мтанга промолвил, глядя куда-то в пространство:

— Это не Мукузели. Рубите мне голову, это не Мукузели. Для него слишком хитро и умно…

— Вам виднее, — устало сказал Мазур и направился к выходу.

…Принцесса, похоже, до сих пор не могла опомниться, хотя все давно кончилось и за окном стоял ночной мрак.

Она полулежала в кресле, прикрыв глаза, закинув на широкий мягкий подлокотник великолепные ноги. Время от времени протягивала руку к столику, ловко подхватывала звякающий льдинками высокий стакан и делала добрый глоток. Потом тихо сказала:

— В первый раз была на волосок от смерти…

— Привыкай, — усмехнулся Мазур, тоже блаженствовавший в мягком кресле со стаканом в руке. — Тебе еще политикой заниматься вовсю, так что не в последний раз…

Принцесса сверкнула на него глазами:"

"— Чурбан бесчувственный! Хоть бы утешить попробовал…

— По-моему, тебе это не нужно, — серьезно сказал Мазур.

 — Ты ведь не из тех, кого нужно гладить по головке и шептать на ушко всякие глупости, а? Не похожа на оранжерейный цветочек… За это и нравишься.

— Только за это? — сердито фыркнула Принцесса.

— Конечно, нет, — сказал Мазур. — Ты обворожительная.

Хорошо, что, произнося это, нисколечко не приходилось кривить душой. «Вот взять и подсунуть ей сейчас увесистый труд кого-нибудь из основоположников», — с ухмылочкой подумал он. Да нет, не стоит рисковать, она этим трудом в тебя и запустит…

— Плохо, что ты не заешь французского, — протянула она, щурясь и отрешенно улыбаясь.

 — По-французски это звучало бы гораздо приятнее…

— Ну, кое-что я знаю, — сказал Мазур. — О, шери, ма шер пти…

— И все?

— Увы…

Открыв глаза, Принцесса разглядывала его долго и пытливо. Сказала с непонятной гримаской:

— Полное впечатление, что ты и в самом деле нисколечко не маешься эмоциями… Спокойный, как бегемот на солнышке…

— Привычка, — пожал плечами Мазур. — Никакой бравады — и в самом деле привычка.