— Говоря по совести, мадемуазель Валери, у меня в мыслях и то, и другое, — сказал он непринужденно.

— Мадемуазель будет через несколько минут, — обрадовала его Валери.

— Прекрасно, — сказал Мазур. — А пока что я взглянул бы на вон ту саблю…

Вскоре сабля оказалась у него в руках. Он осторожно вытянул из темно-коричневых ножен изогнутый клинок, обоюдоострый, на две трети покрытый синением. Гравированные вызолоченные рисунки с морской атрибутикой, позолоченная надпись во всю ширину клинка «Marine Militaire». Головка рукояти в виде львиной головы, щитки с обвитым канатом якорем. Хищная красота, свойственная хорошему оружию.

Мазур в жизни ничего не коллекционировал, даже каких-нибудь фарфоровых бегемотиков — ни времени не было на такие глупости, ни желания. Точно так же обстояло и с сувенирами: сплошь и рядом его командировки протекали так, что и думать о сувенирах некогда было, не то что тащить с собой. А потому его квартира в Питере выглядела так, словно принадлежала какому-нибудь мирному бухгалтеру из треста. Как и у большинства сослуживцев, впрочем.

Разве что Лымарь однажды при удобной оказии припер из теплых морей два десятка экзотических раковин самого диковинного облика, громогласно объявил, что намерен их отныне коллекционировать, но быстро к этому охладел и без сожаления раздарил все до единой."

"С этой саблей обстояло чуточку иначе. Виноват оказался тот мальчишка, что обитает в глубине души каждого мужика до последних дней. Он вовсе не собирался становиться коллекционером таких вот игрушек — но захотелось вдруг, чтобы именно эта сабля висела дома на стене, мимолетный каприз, никому не причинявший неудобств. Совсем даже безобидный — и удобный случай промотать дурные деньги, то есть неожиданное жалованье. Две трети как раз и ухнет. А смотреться на стареньком ковре будет красиво. Хоть чуточку соблюсти фамильные традиции — прежние Мазуры, господа офицеры российского императорского флота, из дальних плаваний привезли немало экзотических памяток, от малайских кинжалов и японской бронзы до негритянских копий и индийских безделушек, но все это куда-то сгинуло частью в революцию, частью в блокаду. Решено, возрождаем традиции — скромненько, без гусарского размаха…

Интересная была железка. Историческая. Сабля французского морского офицера времен Консульства, состоявшая на вооружении всего-то пять с небольшим лет, с семисот девяносто четвертого по девяносто девятый. К ней прилагался еще и кинжал того же времени, гораздо более простецкого облика, но все равно, вместе они смотрелись неплохо.