— Вы, я так понимаю, до сих пор не в курсе тех тонкостей, с какими «Рябинушка» пропагандирует советское искусство за рубежом? Между нами, мальчиками… Эту куклу не так давно подкладывали под испанского короля, так что она и сейчас не станет визжать, взывая к секретарю парткома…

— Иди ты, — сказал Мазур недоверчиво. — Я человек циничный, жизнь и ремесло обязывают, но чтобы наши вербовали испанского короля… Это уж ты подзагнул.

— А при чем тут вербовка? — безмятежно прищурился Лаврик. — Кто ж его станет вербовать, он как-никак король испанский, неприлично… Просто нужно было сделать человеку приятное. В качестве десерта к болтовне карьерных дипломатов. Его величество, между нами, большой ходок по этой части…

— А, ну это другое дело… — Мазур с любопытством покосился на бунгало без света в окнах, где у крыльца торчали двое гвардейцев. — А тут, часом, ничего такого не планируется?

— Абсолютно ничего, — пожал плечами Лаврик. — Никакого смысла нет туда камеру подсовывать. Потому что никакой это не компромат. Папа такую пленочку может во всех кинотеатрах крутить — подданные только зауважают: ну батюшка наш, орел, как он эту белую понужает, и так, и сяк… Благо вдовец, и сцены ревности устраивать некому. Дуру голландскую, кстати, сегодня из резиденции выселили, надоела… — он вздохнул. — Строго говоря, дело осложняется тем, что на Папу вообще нет компромата, увы. Похождения по женской части — только к повышению репутации у мужской части народонаселения. Сатрап? Так тут испокон веков сплошь сатрапы. К казнокрадству здешний народец относится философски — вот если здешний правитель казнокрадствовать не будет, к нему как раз с подозрением станут приглядываться, вдруг он на голову больной… Мукузели извертелся, талдыча про европейские счета, да без толку… — он фыркнул: — Усматриваешь тенденцию?

— Ага, — сказал Мазур.

Приглашенные по-прежнему толпились на площадке с бокалами в руках, но их стало гораздо меньше — почти не осталось господ генералов с полковниками и, соответственно, рябиновых танцовщиц.

Штучек пять их наличествовало, не больше — то ли особо целомудренных, то ли, что вероятнее, не задействованных в особо деликатных миссиях по пропаганде советской культуры за рубежом, так что приходилось их вульгарно убалтывать.

— А вона-вона-вона… — сказал Мазур, ухмыляясь. — Слева.

Там возле одной из прелестниц с косой до попы топтался изрядно принявший на грудь международник, сиречь африкановед в штатском из АПН — издали видно, обуреваемый недвусмысленными вожделениями.

Лаврик присмотрелся, фыркнул:

— Ну, это из кордебалета, вполне по его погонам, нехай успешно конкурирует с оставшейся военной мелюзгой.