Посочувствовать можно: в одночасье да мордой в грязь, из наследниц престола в беглянки. Интересно, есть у нее доступ к Папиным счетам? Свои, конечно, тоже имеются, но по сравнению с Папиными закромами, это семечки. А, не до того…

Отыскав нужный рычаг, он захлопнул с шипением дверь, врубил задний ход, полицейским разворотом выскочил на дорогу, крутанул руль, перекинул передачу и поехал к столице, из предосторожности не особенно и выжимая газ: начиналась опасная неизвестность, черт его знает, что творится в городе, но, заранее предсказать можно — ничего хорошего, окромя плохого. Никогда еще здешние перевороты и мятежи не ограничивались культурными локальными перестрелками противоборствующих сторон…

Стоявший с ним рядом Лаврик наклонился, включил приемник и покрутил ручку настройки. Ворвался истошно вопивший голос:"

"— Шалонте ихода роченга, шалата олохо ванчуто ассели! Датабо ухуре рабуто асалани! Интоте вакунта, ассели катару, очунта вото! Махонга уболо датабо, асамани камдоте!

Судя по четкости и громкости, это работала столичная радиостанция. Перевести тарабарщину смогла бы только Принцесса, но она пребывала в совершеннейшей горестной отключке. Морщась, Лаврик вертел ручку. Когда раздалась столь же громкая французская речь, наклонился, напряженно вслушиваясь.

— Что там? — не отрывая глаз от дороги, спросил Мазур.

— Ничего толком непонятно, — пожал плечами Лаврик. — Просьба к населению сохранять спокойствие и не допускать никаких противоправных действий, иначе силы правопорядка и армия будут применять оружие… Никакой конкретики, мать его… Ага! Несмотря на прискорбные — именно так! — события, несмотря на трагическую гибель Отца Нации, нация должна сплотиться, сохранить высокие идеалы независимости, суверенитета и порядка… Ну, никакой конкретики, хоть тресни… Не определились они еще с конкретикой, надо полагать…

Впереди показались убогие кварталы восточной околицы. Высоко над городом, слева направо, неторопливо проплыл военный вертолет. Мазур, издали рассмотрев, что творится впереди, поехал помедленнее.

Толпа человек в сто увлеченно громила какой-то склад, скорее всего, продовольственный: народишко лез в двери и в окна, сталкивались два потока, те, кто еще только стремился внутрь, и те, кто уже вылезал, нагруженный мешками, картонными коробками, большими свертками — шум, гам, драки… То ли жители окраины не слушали радиопризывы к спокойствию, то ли, что вероятнее, всем было наплевать, народец тут нимало не законопослушный, и своей выгоды в смутные времена ни за что не упустит…

И хрен бы с ними со всеми, но на проезжей части их шлялось видимо-невидимо. Мазур отчаянно засигналил, остановившись — но безрезультатно.

— Пугните их кто-нибудь! — заорал он.