— Серьезно? — удивился Штырь. — Тогда хорошо. Давай, Бунзен."

"Всегда не терпящий ненужных телефонных разговоров, Штырь повесил трубку, и Страйк вернулся к своим брокколи и лососю, сожалея о больном ребенке, которая хотела увидеть своего отца, но, тем не менее, размышляя о том, что было бы полезно иметь в должниках Штыря. Небольшие наводки и обрывки информации, которые Страйк получал от своего старого друга и которые иногда бывали полезны, когда Страйку нужна была приманка для связи с полицией, резко возросли в цене по мере того, как агентство Страйка становилось все более успешным.

Приготовив еду, Страйк отнес свою тарелку к маленькому кухонному столику, но прежде чем он успел сесть, его мобильный зазвонил во второй раз. Звонок был переадресован со стационарного телефона офиса. Он помедлил, прежде чем поднять трубку, потому что ему казалось, что он знает, кого он сейчас услышит.

— Страйк.

— Привет, Блюи, — произнес слегка невнятный голос. Было много фонового шума, включая голос и музыку.

Это был второй раз, когда Шарлотта звонила ему за неделю. Поскольку у нее больше не было номера его мобильного телефона, телефон в офисе был единственным способом связаться с ним.

— Я занят, Шарлотта, — сказал он холодным голосом.

— Я знала, что ты скажешь… Я в ужасном клубе. Ты бы его возненавидел…

— Я занят, — повторил он и повесил трубку. Он ожидал, что она позвонит снова, и она позвонила. Он перевел звонок на голосовую почту и снял пиджак. При этом он услышал шорох в кармане и вытащил лист бумаги, которого там быть не должно. Развернув его, он увидел номер мобильного телефона и имя “Бижу Уоткинс”. Должно быть, она очень ловкая, подумал он, раз сунула это ему в карман так, что он даже не почувствовал.

Он разорвал лист бумаги пополам, выбросил его в корзину и сел есть.

Глава 4

Девять на третьем месте означает:

Когда в семье разгораются страсти,

Слишком большая строгость вызывает угрызения совести.

И-Цзин или Книга Перемен

В одиннадцать часов в последний вторник февраля Страйк и Робин вместе отправились на такси из своего офиса в “Реформ-клуб” — большое серое здание девятнадцатого века, стоявшее на Пэлл-Мэлл.

— Сэр Колин в кофейне, — сказал служащий во фраке, который назвал их имена у дверей и повел через огромный атриум.

Робин, которая думала, что она выглядит достаточно элегантно в черных брюках и свитере, который позже также подойдет ей для работы по наблюдению, теперь чувствовала себя слегка неодетой. Белые мраморные бюсты стояли на страже на квадратных постаментах, а большие написанные маслом портреты выдающихся Вигов* благосклонно взирали с золотых рам, в то время как колонны из рифленого камня поднимались от выложенного плиткой пола к балкону первого этажа, а затем к сводчатому стеклянному потолку.