И не мог не предвидеть, что непривычной к нагрузкам девчонке его наука дастся во сто крат тяжелее, чем любому из учеников.

Совсем недавно Айра скрепя сердце все-таки признала, что с ней не сделали ничего такого, чего не довелось пережить другим ученикам. Что ее учили точно так же, как учили бы любого другого. А все отличие заключалось лишь в том, что ее не предупреждали о том, что будет происходить на уроках.

Викран дер Соллен хотел, чтобы так было. То ли в надежде на отказ. То ли с затаенной мыслью о метаморфе. Но с того дня, как Айра по-настоящему попыталась убить наставника, что-то изменилось в нем. Что-то надломилось, что ли? Или просто-напросто умерло?

В последние недели учебы Айра не могла не заметить разницы в его поведении. В том, как он двигается, как смотрит, как внимательно следит за каждым ее шагом. Его рапира больше не царапала ей кожу, его кулак больше не посмел оставить ни единой отметины. Дер Соллен больше ни разу не прикоснулся к ней, хотя желтые глаза не отрывались ни на миг, когда стая с визгом и хохотом пыталась выловить юркую волчицу, чтобы с радостным ревом завалить на траву.

Он словно умер, получив известие об инициации. Страшился даже дотронуться, будто сама мысль об этом вызывала отвращение и причиняла неменьшую боль, чем ей самой.

Он стал еще молчаливее, чем обычно. В его зрачках поселился лихорадочный блеск, а заострившиеся скулы выпирали, словно у тяжелобольного. Он потерял интерес к занятиям. Перестал требовать результатов. И каждый раз перед трансформацией отворачивался и уходил, никогда не торопя такую же молчаливую, словно бы высохшую от перегрузок ученицу.

В те дни Айре было слишком тяжело, чтобы обращать на это внимание. А теперь она все больше склонялась к мысли, что была права: своим побегом она избавила их обоих от настоящей пытки. Причем его чуть ли не больше, чем себя, потому что для того, кто поклялся на крови Эиталле, не было большей подлости, чем нарушить данное ей обещание.

Викран дер Соллен не предал бы ее. Никогда. И был в этом решении настолько тверд, что позволил себе ввести в заблуждение одинокую, неизвестную, никому не нужную девчонку, которой не повезло оказаться у него на пути.

Викран дер Соллен должен был ненавидеть Занд всей душой. Каждое существо, которое там живет. Все, что хоть как-то напоминало ему об Эиталле. Но особенно он должен был ненавидеть Айру, которая смела касаться проклятого игольника, перед кем расшаркивался в любезностях остроухий гад, кого несказанно обожал листовик и кого так яростно защищал метаморф…"

"Викран дер Соллен должен был ненавидеть ее так сильно, что ее собственные чувства выглядели на этом фоне чем-то мелким и незначительным. Он должен был проклинать ее. Пылать жаждой мести.