И неведомые маглинии, от которых заряжаются приборы. То есть, простите, артефакты.

Что-то мне нехорошо.

Но страдать долго не позволили. Ухватили за руку и потащили в сторону занятной конструкции – складной винтовой лестницы. Ступеньки, прикрепленные к стене шарнирами, маскировались под деревянные панно с выжженными абстрактными узорами. Девять штук откидывались одна над другой и вели к неприметной дверке-антресоли, открывавшейся на просторный, почти потайной чердак.

Удобно.

Ошарашенная новостями, я не сопротивлялась и позволила себя затащить наверх.

Там у травницы тоже обнаружился целый склад всевозможной всячины. В одном месте покатая крыша резко обрывалась – за тонкой стенкой располагался второй этаж птичника, с сеном и опилками. По эту сторону же лежали грубо сколоченные ящики с яблоками, переложенными соломой, картошка мешками, а под потолком на тонких бечевках, напоминавших гигантскую паутину, свисали пучками травы. Запах стоял как на лугу. Правда, все перебивала лаванда, но это потому что ее действительно было очень много.

– Зимой хозяйки придут, от моли спасаться. Сами тоже пытаются заготовить лавандулу, но как сушить правильно, чтоб дух стоял и насекомые бежали, не знают, – гордо заявила Люна, перехватив мой взгляд. – А тута у меня грибочки досыхают.

Она повела рукой вдоль узенького окошка. Приоткрытая ставня пропускала воздух, а на металлических полосах под ней неровными рядочками лежали грибы. Каких тут только не было! И маслята, и подосиновики, и лисички, и рыжики.

Стало ясно, что дряхлость и немощность свою Люна сильно преувеличила.

Пожалуй, она еще и меня в этом теле переживет.

Если в состоянии столько нагибаться, приседать и вообще бродить по лесам, точно на здоровье не жалуется! Я грибные охоты обожала, но уже лет десять не рисковала отправляться в походы. Мало ли, нога где подвернется, сердце прихватит, выноси меня потом из чащи…

– Выбирай!

Пока я любовалась грибным великолепием, травница отыскала нужные лари и распахнула их. В одном, плотно свернутые и переложенные неизменными мешочками с лавандой, лежали платья и рубашки. В другом – рулоны тканей, самого разного качества. Ситец с цветочной набивкой соседствовал с щедро расшитой парчой изысканного темно-бордового оттенка, рядом лежали меховые шкурки неизвестного, но очень пушистого мелкого зверька вроде шиншиллы.

Третий сундук, поменьше, содержал всего несколько пар обуви. В отличие от одежды, тут Люне похвастаться было особо нечем. Я выбрала полусапожки, почти как те, в которых самоуправно шастала все утро. Удобные, не жмут, и носок теплый поместится.

– Сапоги тоже бери, – протянула мне травница высоченные ботфорты, почти как у мушкетеров, с собранными гармошкой голенищами.