Ты вынесла мне мозг, Эмилия, хуже, чем когда-либо. Такое ощущение, что прошло много лет с тех пор, как я трахал тебя в последний раз. Признаю, что сделал бы это снова. Ты горячая. Даже несмотря на то, что сейчас ты слишком худая, а мне нравятся округлые задницы, а не плоские доски. Но этого больше никогда не произойдет.

Я никогда не подпущу тебя к себе.

Ты яд для меня. Так же, как и я для тебя.

Я сижу в своей полностью разрушенной квартире. Люди смеются, кто-то веселый, а кто-то под кайфом. Я просто под кайфом. Плюхнулся в кресло в гостиной и позволил Шерон, или Шеннон, или Кэрол сделать мне минет.

То, что повсюду люди, кажется, ее не заботит. Тогда почему это должно заботить меня?

Я не трогаю ее, Эмилия. Я больше никогда не прикоснусь к женщине, не так. В одной руке держу свое пиво, другая свободно лежит на спинке кресла, и наблюдаю, как она сосет мой член. Но она меня не удовлетворяет. Я просто хочу кончить, потому что это дает мне на несколько секунд то возвышенное чувство, к которому когда-то так пристрастился.

Сейчас ты находишься наверху, с моими родителями, с моей собакой, спишь рядом с моим братом в моей старой комнате, а я здесь внизу.

Так будет всегда.

По крайней мере, я так думаю. А потом открывается дверь, Эмилия. Ты одета в пижаму, при том, что здесь вечеринка в самом разгаре. В моей квартире гремит «I miss you», группы Blink-182, и ты кривишься, потому что басы вибрируют в твоих ушах. Тебе никогда не нравилось, когда я громко включал музыку в машине, но я все равно так делал. Бывало, что я приезжал к тебе посреди ночи для быстрого перепиха на заднем сидении. Я насиловал тебя, Эмилия? После этого моя спина так не выглядела, и я не уверен, что во время изнасилования можно два раза кончить.

Думаю, нет.

Ты оглядываешься вокруг, протискиваешься мимо смеющихся, накуренных неудачников, мимо шумных пар и танцующих шлюх. Ты цепляешь плечом дурацкую вазу, которую туда поставила мама и которая совсем сюда не подходит, потому что это не долбаная женская квартира. Она позолочена, Эмилия. Золото меня утомляет.

Ваза покачивается слева направо, и ты пытаешься ее удержать.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Это отвлекает тебя настолько, что ваза падает на пол и разбивается, но никто из присутствующих этого не замечает.

Блондинка возле меня смотрит так, будто я ее имел в виду. — Продолжай, — говорю я, чувствуя ее улыбку на моем члене. Это так отвратительно. Я терпеть не могу женщин, Эмилия, особенно если они смотрят на меня так, как ты сейчас. С такой болью, так шокировано, детка, как будто ты не знала, что я здесь все время делаю.

— Мы можем поговорить? — неуверенно спрашиваешь ты и смотришь на мой пах… а потом снова в глаза.

— Конечно, — говорю я. — Вперед. — Делаю глоток пива.

— Что ты делаешь? — раздраженно спрашиваешь ты.