— Где ты? — ору я и вдалеке слышу твое хихиканье.

О, Господи, Эмилия. Либо я тебя убью, либо ты меня!

Луна ярко светит на тебя. Ты лежишь на спине посреди заброшенных рельс, с бутылкой водки в руке, и смотришь на усыпанное звездами небо. Я прекрасно знаю, что от водки твои трусики слетают, Эмилия, я это знаю — причем с рекордной скоростью — и ты тоже это знаешь.

Со сложенными на бедрах руками я встаю над твоей головой и смотрю на тебя сверху вниз. Ты сияешь, как проклятое солнце. Почему ты так на меня смотришь, Эмилия?

— Привееет! — хихикая, говоришь ты и машешь мне ладошкой.

— Вставай!

— Я не могу, это так тяжело.

— Я скоро покажу тебе, что значит тяжело. Поднимай свою задницу!

— Ты только посмотри на это! Мейсон, ложись рядом и посмотри, какое небо красивое!

Я в бешенстве, Эмилия, а тебе просто насрать!

Мне нужна сигарета.

Простонав, сажусь по-турецки у твоей головы. Ты подползаешь и устраиваешься поудобнее на моих коленях!

Что это с тобой, Эмилия?

Я, что ли, диван, Эмилия?

Подкуриваю сигарету и выдыхаю дым в «ах, какое красивое небо». Ты смотришь вверх.

— Когда я была еще маленькой, и мир был в порядке, бабушка всегда считала со мной звезды.

 — О нет, Эмилия, происходит то, чего я никогда не хотел. Сейчас ты расскажешь мне свою историю.

Я забираю водку из твоей руки и делаю несколько глотков. Терпеть не могу этот женский треп. Я не хочу знать, что ты делала со своей бабушкой, каким было твое детство и кто трахнул тебя первым.

Факт в том, что сейчас я трахаю тебя.

— Моя бабушка была лучшей женщиной, которую я знала, и когда она умерла, я чувствовала себя так, как ты, когда твоей бабушки не стало. Она была единственным человеком, которому я когда-либо доверяла.

У нее всегда были румяные щеки, как будто она слегка подгорела на солнце, а ее седые волосы были вьющимися и мягкими, как у ребенка. Я всегда могла прийти к ней, понимаешь? Она всегда говорила мне, чтобы я нашла себе мужчину, который будет хорошо ко мне относиться.

Я поднимаю бровь.

— Поезд ушел, — сухо говорю я, и ты раздраженно вздыхаешь. Ты обязательно хочешь получить по заднице? Но это будет только, когда ты будешь трезвая и все прочувствуешь.

— Когда моя бабушка умерла, единственный близкий человек, которого я знала и с которым мне было комфортно, ушел.

А мне было всего шесть. После этого все как-то просто пошло под откос. Единственное, что удерживало меня в какой-то степени на ногах — моя лучшая подруга Бриджит и ее замечательная мама.

— Почему же все пошло под откос, Эмилия? Тебе не разрешалось смотреть мультики про Спящую красавицу, или Золушку, или что-то в этом роде? — Теперь ты смотришь на меня, Эмилия. Твой взгляд другой. Он такой, каким я его никогда не видел. Даже когда я пытал тебя самым худшим образом.