Я подкуриваю сигарету, забираю заработанные деньги у Френки — жирного, скользкого типа, который организовал эти подпольные бои без правил, еще раз сплевываю на пол, рядом с лежащим парнем и, засунув одну руку в карман джинсов, вразвалочку выхожу на улицу.

Две симпатичные блондинки прорываются сквозь толпу и вешаются на меня. Но у меня нет на них настроения, Эмилия, поэтому я отшиваю их. Их сиськи все равно не настоящие, как и улыбки на накачанных губах.

Я ненавижу подделки, Эмилия. И почти все человечество — одна проклятая, огромная, сплошная подделка.

Мое лицо совершенно разбито.

Надеюсь, что дома я не встречусь с отцом, как это часто бывает. Или с матерью, что было бы гораздо хуже. Моя мать — единственная женщина, которой удается заставить меня чувствовать стыд. Она, должно быть, слышала мой срыв. Она всегда беспокоится обо мне, но я постоянно возвращаюсь домой с разбитым лицом и рассеченными костяшками. А самое плохое то, что она никогда меня не упрекает.

Я хочу достать немного льда из холодильника, когда Мисси, виляя хвостом, идет мне навстречу и облизывает мои окровавленные пальцы. Прошептав, чтобы она вела себя тихо, я глажу ее.

Затем быстро достаю лед из морозилки, и вместе с ней спускаюсь в свою квартиру.

Я ожидал чего угодно, Эмилия, но только не того, что ты будешь сидеть на моей кровати, скрестив ноги по-турецки. Мисси рычит на тебя, и я одним щелчком отправляю ее на собачью лежанку."

"Ты сидишь в темноте, и луна освещает твои длинные волосы. Сейчас пять тридцать утра, а это означает, что максимум через полтора часа проснется Райли.

Я стою в дверях, держа в руках пакет со льдом, и мы пялимся друг на друга. Я не знаю, что приводит тебя сюда снова и снова, Эмилия.

Независимо от того, что я с тобой делаю. Ты закусываешь нижнюю губу, когда я выхожу из тени в лунный свет. Твои глаза смотрят на мое лицо, нос, который немного кровоточит, на рассеченную бровь, на грудь, измазанную кровью. Я швыряю пакет со льдом на тумбочку.

— Ты бы видела другого, — сухо говорю я.

Ты сглатываешь и встаешь. Растянутая футболка, в которую ты одета, — не моя. Ты приходишь ко мне в его одежде, Эмилия, и я цепенею. Твои волосы волнами падают на плечи, и ты направляешься ко мне.

Медленно, словно боишься меня. На самом деле так и есть, правда? Хорошо, бояться меня — это нормально.

Тем не менее ты поднимаешь руку и просто кладешь ее на мою щеку, как будто я не вулкан, который вот-вот извергнется. Именно так я себя чувствую в девяноста девяти процентов времени. Только когда нахожусь в тебе, я на короткий миг обретаю покой и умиротворенность.

Я остаюсь неподвижным, в то время как ты проводишь пальцами по моей щеке.

Ты тянешь меня на край кровати. Я позволяю тебе руководить.