Хотя знаешь, что никогда не бывает в порядке, и неважно, что ты разыгрываешь перед соседями. Они видят, насколько часто Мейсон выходит из себя и терроризирует всю округу. Только благодаря моему положению в ФБР нас до сих пор оставляли в покое.

— Ложись обратно в кровать, я сейчас приду, — говорю я, и ты слушаешься. Ты всегда это делаешь. Не от страха, а потому что слепо доверяешь мне. Мейсон тоже в таком нуждается, но как можно ему доверять? Ты единственная, кто это делает, потому что хорошие матери так и поступают, не имеет значения, насколько плохо поступают их сыновья.

Он всегда был сложным, но с тех пор, как умерла его бабушка, он тикающая бомба. Она была для него святой. Он был ее любимчиком, даже любимей Райли. Что бы он ни делал, она всегда находила в нем хорошее. Правда, она видела его только раз в две недели и не должна была разгребать его дела, как приходилось мне.

Ох, Оливия. Еще тогда, когда раньше тебя узнал, что ты беременна, я так радовался, но с самого начала знал, что будет сложно. Мы с тобой сварены в одной кастрюле и тщательно перемешаны.

Я захожу в дом через заднюю дверь.

Я знаю все, что делает Мейсон. Так же, как и раньше, я везде установил камеры, о которых ты не знаешь, иначе кастрировала бы меня. Мое лучшее порно — наблюдать за тобой в душе. Кроме того, я должен знать, чем занимаются люди, которых я люблю. Я должен знать, чем заняты мои мальчики и все ли у них в порядке. Они должны чувствовать, что их ценят.

Мисси растянулась перед входной дверью, потому что здесь каждую ночь она ждет Мейсона. Я глажу ее по голове, прежде чем двинуться дальше. Он не злой, Оливия. Он просто помешан на контроле, и у него есть несколько странных предпочтений, о которых я не хочу думать, потому что он мой сын. Кроме того, он очень эмоциональный человек, который не знает как обходиться со своей злостью. Он зол на Райли, и понятно, что он думает, что всегда был белой вороной. На самом деле, так и есть, Оливия. Однозначно.

Я иду в спальню, а ты сидишь на кровати в своей синей пижаме с овечками от H&M. Ты так и осталась собой, Оливия. И я боготворю это. Спустя все эти годы, даже после того, как у тебя появились маленькие морщинки, ты для меня по-прежнему самая красивая женщина на Земле.

Ты обеспокоенно смотришь на меня.

— Где он?

Я тихо закрываю за собой дверь, сажусь на край кровати, спиной к тебе, опираюсь локтями на колени и складываю руки, словно молюсь. Моя голова опущена. Иногда я чувствую себя таким чертовски уставшим.

— Не знаю, — говорю я, хотя, конечно, точно знаю где он, но не хочу, чтобы ты волновалась еще больше.

— Что случилось? — ты пытаешься казаться невозмутимой, но я знаю, что он твой маленький любимчик, даже если он сам того не знает. Он думает, что Райли — твой маленький чудо-мальчик.