Он отталкивает меня от себя.

— От тебя воняет алкоголем.

— А от тебя Эмилиеееей, — отвечаю я. — Должен сказать, бро…

— Не называй меня «бро», — он меня перебивает, Эмилия.

— Как скажешь… должен сказать, бро, ты трахаешься не так уж плохо. Ты оттрахал ее так грубо, как она любит. Если бы ты шлепнул ее по заднице, ее маленькая киска потекла бы по твоим рукам. Ей всегда нравилось, когда я так делал! — все смотрят на меня так, Эмилия, будто не верят, что я только что действительно это сказал, но я это сделал. Я слышу, как ты приближаешься. О, мой голос приманил тебя.

Ты, свежеоттраханое нечто, заходишь в комнату, одета в спортивные штаны и свитер. Твои глаза заплаканы. А я вижу только как он тебя касался.

Хочу сделать шаг к тебе. Не знаю зачем, но мой отец отчетливо говорит:

— Нет!

— Ах, вот и она! — язвительно говорит Райли. — Тебе есть, что сказать, тварь?

— Райли! — ругается мама.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.

— Назови ее так еще раз, и я вырву твой язык.

Папа просовывается между нами, зануда, и еще раз повторяет более настойчиво.

— Нет, Мейсон!

— Так интересно! — восклицаю я и делаю шаг назад.

 — Именно я всегда делаю что-то не так! Эта, — показываю пальцем на тебя, Эмилия, — трахается со мной почти год, и никто ничего не говорит! Этот, — показываю на брата, — трахает мой мозг с тех пор, как я появился на свет! Изящным способом. Мама… — слишком сильно уважаю ее, чтобы так с ней говорить. Папа меня бы прибил. Сразу же. Уже такое бывало, потому что я проявлял неуважение. — Мама делает вид, что все сууупееер, и не видит, что все мы конченые. — Пожимаю плечами. — И, папа, насчет тебя. Ты наблюдаешь за нами, как сумасшедший сталкер, и подсматриваешь за нами в душе, пап. Серьезно? Но я поснимал все камеры, если тебе интересно! С этого момента никаких проблем!

Мой отец поднимает бровь.

— Я не подсматриваю за вами в душе.

— Ты в своем репертуаре! — надменно говорит Райли. — Всегда перекладываешь вину на других.

Я смеюсь.

— Эмилия, иди сюда. — Райли предупреждающе смотрит на тебя. Ты не знаешь, что делать. Я бросаю на тебя взгляд, Эмилия, лучше-не-играй-со-мной-взгляд. Ты опускаешь глаза и подходишь. Смотрю на Райли и ухмыляюсь. Он закипает. Его опухшее лицо краснеет.

Все смотрят на меня так, будто я сошел с ума. Наверное, так и есть, Эмилия.

Ты стоишь возле меня, и только мой отец своим взглядом препятствует тому, что я схвачу тебя за руку и притяну к себе. Потому что ты принадлежишь мне. Я вернулся, Эмилия. Ты ведь хотела, чтобы я лишился уравновешенности, где мне было так хорошо. Ты хотела монстра, и вот он здесь. В стельку пьян, но здесь.

— Расскажи им, — говорю я, и у меня даже получается это нормально сказать, между прочим, потому что речь идет о тебе.