Он убил вас всех, Оливия? За то, что я отнял у него эти чертовы наркотики? Надеюсь, что нет, потому что в противном случае мне тоже придется его убить.

Тридцать минут спустя паркуюсь перед домом и как можно быстрее подхожу к двери. Кое-где горит свет. Все выглядит как всегда, но я чувствую некоторое напряжение, что именно — не могу определить, но это определенно было вызвано Мейсоном. Кем же еще? Его машины нет. Опять знак, что что-то случилось. Ведь в последнее время он вообще не вылезал из своего подвала. Даже свою дрянь он заказывал с доставкой на дом.

Захожу внутрь, сейчас только семь часов вечера, но такое ощущение, что уже полночь, Оливия.

Меня встречает непривычная тишина. Обычно у нас всегда что-то происходит. Райли зашел в гости, Мейсон сходит с ума или ты готовишь на кухне и разговариваешь по телефону с Пенни, жалуешься на меня, насколько я плохой муж. Я позволяю тебе, иногда ты в этом нуждаешься.

Но сегодня, Оливия, у меня мурашки по коже из-за непривычного спокойствия. Такое ощущение, что это затишье перед бурей.

В гостиной горит только светильник. Он освещает твое лицо, ты сидишь на диване, сложив руки на коленях, и смотришь на стену.

Это немножко жутковато. Ты выглядишь как женщина, которая только что узнала, что ее муж ей изменяет. Я не изменял тебе, Оливия. Серьезно, нет. Бл*дь, мои яйца сжимаются, и я снимаю обувь.

— Оливия, что случилось? — сразу же спрашиваю я, и ты многозначительно смотришь мне в глаза, брови подняты вверх, как будто я полный идиот, что спрашиваю это у тебя.

— Не знаю, Китон, — язвишь ты. — Ты мне скажи.

Я ненавижу, когда ты ведешь себя, как я.

Раздраженно сажусь на диван и сверлю тебя взглядом.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду.

Ты вздергиваешь подбородок.

— Не знаю. Ты же всегда обо всем знаешь, Китон. Даже о тех грязных вещах, что происходят в нашем подвале, не так ли? — сейчас ты поднимаешь бровь, и это означает опасность. Дерьмо. Я прекрасно могу тебя контролировать, детка, но только тогда, когда ты позволяешь. А сейчас ты этого не позволишь. Твоя львиная натура вырвалась на свободу и разорвет меня на куски.

— Дерьмо, — все, что могу сказать, и опускаю голову. — Ты все знаешь.

— Что ты имеешь в виду, Китон? Есть что-то еще, о чем я должна знать? — спрашиваешь ты.

Я ненавижу эту семью. Ненавижу свои камеры и то, как ты сейчас на меня смотришь.

Но я должен быть осторожным, потому что не знаю, есть ли у тебя вся информация. Это как работа под прикрытием или допрос.

— Не знаю… не так уж и много, чего бы ты не знала, Оливия, — увиливаю от ответа.

— Китон! — гремишь ты. — Эмилия и Мейсон — это тебе о чем-то говорит? — ты смотришь на меня так, будто я тупой или умственно отсталый, Оливия. За этот взгляд ты еще будешь наказана позже, но не сейчас. Сейчас мои яйца исчезли.