И тут же из телефона не запело, заорало!

— Трупы оживали, землю разрывали, всюду выползали, дико бушевали! Глотки драли, все вокруг ломали, рвали свою плоть…

— Так, дай-ка сюда, — экспроприировал я телефон у Мити. — Давай пока с «Королем и Шутом» сделаем небольшой перерыв. Вот, к примеру."

"Из динамика запел Чиграков, повествующий о просвистевшей пуле, лихом коне и батьке атамане. Пусть лучше так, чем всякие «Мертвые анархисты». Уж очень не хорошие ассоциации у Грыца могут возникнуть.

А затем мы с Григорием зашагали обратно к машине. Что интересно, бес был само спокойствие, не выражая никакого мандража относительно своей свободы.

Ну да, я помнил, что его страх можно победить только еще большим страхом. А там, в лесу, Гриша натерпелся. Не каждый день встретишь нежить. Пусть она и как бы сказать… хорошая?

Правда, стоило нам немного отойти, как бес меня огорошил.

— Ну чего, хозяин, как мы этого Грыца убивать будем?

— В смысле, убивать?

— Согласен, слово неправильное. Низложить. Надо подумать, дело серьезное. Митьку вот ты только оставил зря. Черта не жалко, конечно, он в хозяйстве полезный был.

— Гриша, ты охренел?

— А че я такого сказал?

— С чего ты решил, что я собрался кого-то убивать?

— Так это самый простой вариант, — искренне удивился бес.

— Нежить в расход, икотка на том бандите пропадет. Всем хорошо и ладно. Тебе благодарность. А сундук мы уж найдем. Мне кажтеся, мы и так близко подобрались. Как думаешь, там деньги или артефакт? По мне, так артефакт. Не зря же нечисть напала.

И беса понесло. Его фонтан красноречия удалось заткнуть не сразу. И только когда он столкнулся с моим гневным взглядом. Лишь после этого бес испуганно замолчал. Как разведчик, осознавший, что сболтнул лишнего.

— Знаешь, что Григорий? Я думаю, что мы пойдем по не самому простому пути.

Глава 15

Всю дорогу до Петровича бес молчал. Как мужик, сделавший предложение и теперь искренне об этом сожалеющий. Григорий вообще часто говорил что-то, не приходя в сознание. Однако сегодня превзошел сам себя.

У нечисти такие понятие как «дружба», «взаимовыручка», и «самоотверженность» были весьма условными. Не для всех, конечно. Тот же Митя был удивительный черт. Хотя в этом смысле удивительный черт как раз Григорий. Если использовать это слово, как ругательство.

А Митя — черт, вызывающий изумление.

Но общая температура по больнице такова, что среди нашей нечисти искать друзей было такое себе занятие. Но все же надо понимать, у кого ты живешь и кто твой хозяин. И какие вещи можно говорить, а какие даже озвучивать нельзя!

Жаль, что Григория бойкотом не испугаешь. Нет, я понимал, что ему, скорее всего, сейчас неприятно. Да и только. С него, как с гуся вода. И никаких особых мук совести бес не испытывает. Нельзя мучиться тем, чего у тебя нет.