Из рюкзака неторопливо появилась бутылка водки, несколько бутербродов и раскладной стаканчик. Еда была для меня, алкоголь для беса и черта. Большей частью, конечно, для Гришки.

Я вообще опытным путем пришел к выводу, что лучше всегда носить с собой немного водки. Одну-две бутылки. На всякий, так сказать, пожарный случай. Нечисть удивительно любила залить за кадык. Это, наверное, то немногое, на чем общие сведения чужан сходились с реальностью.

Поэтому складной стаканчик в довольно короткий срок был наполнен водкой. При журчащих звуках Митька облизнулся, а сверху послышалось какое-то шуршание.

Будто Гришка слезал с дерева. Неужели алкоголик внутри беса победил труса? Я поглядел на дерево, нет, последний пока одерживал верх. Хотя завис Григорий теперь действительно намного ближе к земле.

Я поставил стаканчик на первый попавшийся камень и туда же положил бутерброд с копченой колбасой. Ее кругляши так соблазнительно блестели на солнце и пахли, что у меня у самого в животе заурчало. Вот гордый балбес, отказался от обеда у Петровича, теперь и ходи голодный.

Судя по всему, мой новый знакомый испытывал схожие эмоции.

По крайней мере, при виде колбасы его глаза загорелись. В переносном смысле, конечно. Однако создалось впечатление, что за палку копченой нечисть сейчас готова продать родину, лес и разрешить любую стройку на близлежащей территории.

— Угощайтесь, — предложил я.

Бородатый сомневался еще несколько минут, после чего рванул к еде. Водку он при этом проигнорировал.

Что может быть приятнее, чем вид кушающего человека? Даже если он чавкает, почти не прожевывает пищу и не совсем человек. Вот и я говорю, что ничего. Это как-то успокаивает, что ли.

Вот и Митька выбросил свою дубину. А Гришка и вовсе слез с дерева, правда, тут же прижавшись к моей ноге. Словно ему нужна была какая-то вертикальная опора.

— Странный он, — резюмировал бес. — Не из наших. Но и не чухонский. Первый раз такого вижу.

Митька благоразумно промолчал. Но было видно, что и у него имеются определенные вопросы относительно происхождения нечисти. Эх, что за жизнь у меня, что ни день, то какие-то загадки, пиршества для ума. В общем, придется все выяснять самому.

— Ну что, попробуем начать все с начала? — предложил я.

— Меня зовут Матвей, я рубежник.

Бородатый, который за секунд пятнадцать расправился с бутербродом, сурово посмотрел на меня, не переставая жевать. А проглотив, коротко кивнул:

— Грыц. Я… я не знаю, кто я.

Интерлюдия

Пентти легко перемахнул через ограждение и оказался на территории погоста. Конечно, ему больше было по душе кладбище Ристимяки, Сорвальское или Финское. Места с историей, силой и даже склепами. Однако для его цели была нужна свежая могила. Поэтому Врановой добрался аж до Верхне-Черкасово.