Друг пожал руку, но вид у него был мрачный. А как только черт подхватил пакеты и поволок в дом, то начал недовольно бурчать.

— Кто вообще своих детей Митей называет? Ему что, сразу пророчат колхозником быть? И почему он тебя дяденькой называет?

— Потому что я его дядя. А сам он летом обычно в деревне жил у… дальних по отцу родственников. Вот и привык так разговаривать.

— А чего бы он у этих родственников и дальше не остался?

— Они с ним плохо обращались. Били, издевались, — ответил я.

— Ой, щас расплачусь, — цинично закатил глаза друг. Но тему с Митькой оставил. — А дом, кстати, вполне ничего.

— Костян!

Друг еще минут десять ходил вокруг дома, прикидывая его рыночную стоимость. Но затем я отправил Костяна растапливать баню. Дрова Митька притащил из ближайшего леска, пока меня не было.

Казалось, что может остаться из сухостоя возле садового товарищества? Правильно, ничего. А вот если у вас на хозяйстве лесной черт, то чуть ли не половина дровяника. Пока нас не было, Митька не просто приволок несколько сухих деревьев, но и с помощью одного лишь ржавого топора — наколол дров.

Нет, я читал в тетради, что часто рубежники обманывали чертей и заставляли выполнять какую-то грязную работу. Мол, эта нечисть глупая, но здоровая. Однако сейчас я действительно был впечатлен.

Я тем временем отдал подарки Митьке, показав, как скачать приложения для музыки. А после накрыл на кухне «детский стол для нечисти». С водкой и закуской. Лишь бы под ногами не болтались. Митька понятно, теперь для общества потерян, а вот Гриша все время недовольно бурчал из портсигара, как только представлялась возможность. Таким образом напоминал о себе.

К тому времени пришел и Васильич. Причем, не с пустыми руками. Сосед в одной руке нес старенький пакет, а в другой крепкую лавку Судя по всему, новую. И выглядел с ней почти как Шварценеггер.

— Здравствуйте, Федор Васильич. Зачем вы так? Не надо было тратиться.

— Матвей, я хоть и военный, но все же пенсионер. И фамилия у меня не Абрамович. В сарае стояла старенькая лавка, я ею и не пользовался. Я ее вытащил, подбил, где надо, рубаночком прошел и как новая. Вот будешь после баньки на улице сидеть, меня вспомнишь.

— Мотя, я там че-то сломал по-ходу, — вывалился из бани весь Костян.

— Приветствую, — кивнул Васильич. — Заслонку открыть надо, чтобы тяга была, эх, молодежь. Пойдемте, посмотрим.

Через пять минут огонь уже весело плясал по нарубленным поленьям. А еще спустя полтора часа мы сняли первый пар. Несмотря на внутреннюю неказистость баньки, она оказалась вполне добротной. Костян даже несколько минут смотрел на нас с Василичем, ожидая, что мы выйдем из парилки. А после и просто перебрался на полок пониже.