— Понятное дело, да вот только железная дорога — это ж отдельный мир, — а грибочки вкусны, не зря Матвей Мироныч их любит.

— Как так? Они не подчиняются губернским властям?

— У них свои есть, — ещё грибочек, или ещё ломтик огурца, полупрозрачный, можно прямо подцепить и на свет сквозь него посмотреть.

— Ну, знаете, — вздохнул Пантелеев.

— Вы тоже скоро узнаете, — Матвей Мироныч похлопал Пантелеева по плечу. — Наши особенности таковы, что в лоб с ними нельзя — высока вероятность тот лоб разбить.

— Я думаю, нашему коллеге дорог его лоб, — Соколовский подцепил с тарелки ещё один полупрозрачный ломтик.

Тот смотрел на обоих, нахохлившись, как замерзшая птица. Не верил.

Ну и пусть не верит, он сам тоже не сразу поверил.

— Это что же, — спросил новичок, — товарищ министра — ваш родственник?

— А это имеет значение? — усмехнулся Соколовский.

— Как же, наличие таких родственников всегда имеет значение, — усмехнулся в ответ Пантелеев. — Не понятно только, что тогда вы-то здесь делаете, в здешних условиях. И почему не вытребовали себе в помощь отряд некромантов.

— Потому что некромантов вообще мало, — важно изрёк Соколовский общеизвестную истину.

— Ничего, Пуговкин обещает, что второй некромант вскоре будет, — сообщил Матвей Мироныч.

— Вскоре? — не понял Соколовский.

— Ну конечно. Сам же рекомендовал, неужто позабыл?

Да лучше бы позабыл, думал Соколовский. Но позабыть-то и не вышло.

* * *Тогда, год с небольшим назад, он ведь бросил всё и отправился к отцу. Потому что сам представления не имел, где может находиться его закадычный друг Иван Алексеевич Куницын и дочь того Куницына Ирина. Когда случилась размолвка между ним и отцом по поводу места службы, уж семь лет тому, говорилось, что Куницыны где-то в отъезде. Точнее, Иван Алексеевич не то в Другом Свете, не то ещё в какой Индии. А где его жена и дочь, отец и вовсе не знал, и более того, и сам никогда их в глаза не видел. С Куницыным же они и учились вместе, и службу начинали вместе. И когда Куницын предложил сговорить детей, Соколовские согласились все — ещё ж и матушка была жива тогда. Потому как что может быть лучше, чем оба супруга сходной силы?

Сам Михал тогда и думать не думал ни о какой женитьбе, ему было шестнадцать, он учился в гимназии и интересовался главным образом способами приложения силы да мальчишескими шалостями. Ну и окончить гимназический курс хотелось получше, чтобы при поступлении в академию лишних вопросов не задавали. А девицы… девицы были, конечно, но не те, с которыми обручаться. Либо те, за кем поухаживать на катке или домашнем балу, куда родители дозволили ему выходить уже некоторое время как. Либо те, кого очаровать и навестить позже, ночью, тенями, это, конечно, девицы не родительского круга, но — доступные.