— Это означает — я уродлива?

— Не говорите так, Лиза! Вы… вы очаровательны! — Корф подошел к ней и, взяв со стула брошенную ею вчера шаль, закутал ею хозяйку. — Это во мне сплошь одни недостатки. Это я недостоин вас.

— Я бы многое отдала за то, чтобы мириться с вашими недостатками и возводить их в достоинства… Радоваться вашим удачам и беспокоиться, когда вам плохо, — прошептала Лиза умоляющим тоном. — Неужели мне так и не суждено понять, как это — любить того, кто любит тебя? За что?! Почему любовь так жестока?!

— Любовь без страданий — это не любовь.

— Так вы говорите — надежды нет?

— Надежда есть всегда, но, наверное, для каждого из нас она связана с кем-то другим.

— Владимир, вы думаете о том же, что и я. Вы так же одиноки и не поняты любимым человеком. Почему мы не можем быть утешением друг для друга хотя бы на короткое время?

— Лиза! Ты еще будешь счастлива. Ты — такая красивая… Мне с тобою было очень хорошо. Но… так я не могу, прости меня!

— Буду признательна вам, барон, если вы подскажете, как мне лучше пройти в свою комнату, не привлекая всеобщего внимания, — холодно сказала Лиза.

— Да, да, конечно… — смутился Владимир.

— А сейчас — выйдите, чтобы я могла одеться…

* * *Вернувшись домой, Лиза первой встретила в гостиной маменьку — та сидела на своем любимом диванчике и как будто чего-то ждала. Она была нарумянена и одета для выхода. Улыбка казалась приклеенной к ее лицу, напоминавшему прелестную, но пустую головку фарфоровой куклы.

— Это что такое? — вместо приветствия резко спросила Долгорукая у дочери.

— Что именно? — тоже не особенно стараясь быть вежливой, парировала та.

— Ты, кажется, сегодня не в духе?

— Да, — легкомысленно махнула рукой Лиза, — с мужем повздорила, только и всего!

— Но ты еще слишком мала для замужества!

— Для замужества, маменька, важны не возраст, а подходящие обстоятельства.

— Не могу сказать, что вполне поняла тебя, — как будто рассеянно проговорила княгиня, — но я вообще в последнее время плохо осознаю происходящее. И еще мне иногда кажется, что я совершила нечто ужасное и попаду за это в ад.

— Мне остается только позавидовать вашей интуиции, маменька!

— Лиза, — раздался рядом голос отца, — говорить в таком тоне неприлично вообще, а с маменькой тем более, учитывая ее нынешнее состояние.

— Ее состояние? А мне кажется, что она приходит в себя, если начинает сожалеть о своих поступках. А вы о своих поступках жалеете, папа?

— Все так запуталось, Лиза, — растерянный ее нападением, произнес князь Петр.