Сняла с себя разорванную и грязную пижаму. Зачерпнула ковшом воды, вылила на себя и не сдержавшись, подпрыгнула.

Вода оказалась студеной!

Тут же налетел ночной ветерок – и влажная кожа покрылась мурашками. Но желание стать чистой пересилило холод.

Замерзая и стуча зубами как танцор фламенко – кастаньетами, я продолжила поливаться водой и тереть себя мылом.

Решив, что уже достаточно чистая (или замерзшая), я и волосы намочила. Странное мыло плохо пенилось, жутко воняло, но все же смывало грязь. Поэтому я всё тёрла и тёрла волосы, пытаясь взбить хоть немного пены.

Мытьё забралось последние силы, зато вскоре я стала по-настоящему чистой. Хотя и пахла очень непривычно.

Вытерлась холстиной, в неё же закуталась и вернулась в дом, прихватив остатки пижамы.

– Искупалась? Молодец, – Эдме отодвинула занавеску и скрылась за печкой.

Там было слишком темно, так что я ничего не могла разглядеть.

А вот Эдме, похоже, прекрасно ориентировалась в своём доме. Лампу она с собой не взяла, оставила рядом со мной.

Через минуту она вернулась со свертком в руках.

– Вот, возьми, – протянула мне, – думаю, подойдёт.

Я настороженно развернула подарок. Оказалось, это платье: длинное, прямого кроя, с широкими рукавами в три четверти. Похожее на балахон.

Единственным его украшением была голубая тесьма, шедшая вокруг квадратного ворота, по краям рукавов и по подолу. У Эдме под накидкой было надето точно такое же.

К платью прилагалась простая рубашка чуть меньшей длины, но с закрытым горлом и узкими рукавами до самых запястий.

– Это все? – я подняла на Эдме вопросительный взгляд.

– Мало? – та усмехнулась.

– Нет, но… хотелось бы чем-то попу прикрыть…

Свои трусы я постирала, как могла, это единственное, что уцелело во время забега по лесу. Но они еще мокрые. Как мне их надевать?

– Ты про панталоны, что ли? – фыркнула моя спасительница. – Вот поступишь в Академию, там и дадут. А пока надевай, что есть!

– В какую еще академию? – пробормотала я хмуро.

А сама в это время крутила в руках платье, решая, где зад, где перед, потому что они у него были совершенно одинаковыми. На рубашке сразу разобралась: ворот под горлом стягивался тесемкой, и ее концы, как мне подсказывала логика, должны висеть спереди.

Впрочем, отказываться от подарка я не планировала. Так что быстро оделась: сначала рубашку, а сверху платье. Вышло неплохо. Из коротких и широких рукавов платья виднелись узкие рукава рубашки.

– В ту, ради которой тебя сюда и призвали! – заявила Эдме, оценивающе глядя на меня. – Или думаешь, ты тут зачем?

Глава 3

Я тоже посмотрела на неё. Из-за одинаковых платьев мы с ней теперь походили на мать и дочь. Или тётушку с племянницей. Причём двоюродных, поскольку внешне были совсем не похожи.

Чистая одежда придала мне уверенности.