Пуля из последнего пистоля подпоручика свистнула около его головы, а он, сумев осадить коня, уже заносил в глубоком замахе свою саблю над головой. Слева хлопнул выстрел, и всадник, оседая, выронил свой клинок.

– Прикройтесь, вашбродь! За сани чуть заступите! – выкрикнул капрал Терентьев, засовывая дымящийся пистоль в кобуру.

Растекаясь вдоль баррикады из плотно составленных саней в стороны, турки постарались вырваться из западни. Но тут на них с воинственными криками навалились казачьи сотни. Клинки так и сверкали под зимним солнцем. Спасения для неприятеля не было.

* * *– Первая рота, за мной! – скомандовал Алексей, поднявшись по береговому склону. – Скобелев, ты здесь за старшего остаешься, осмотрите все, а мы на Буг!

Егеря бросились на помощь роте Самойлова, туда, где сейчас шел бой с прорвавшимися по реке турками. Пробежать им нужно было всего-то одну версту.

Два десятка пленных стояли испуганной кучкой, озираясь на снующих вокруг егерей. Те деловито осматривали трупы, снимали с них оружие, ремни, части амуниции и стаскивали все в одну кучу. За стоящими турками никакого пригляда не было. Да и куда же им бежать после такого?

С верховьев реки послышался топот множества копыт.

– Рота, к бою! – рявкнул Скобелев, выхватывая из-за спины ружье. – На склон, все на склон! Только там от кавалерии можно отбиться!

Восемь десятков егерей с ружьями на изготовку пятились к береговому откосу.

– Свои! Свои это, братцы! – выкрикнул Дубков, опуская ствол штуцера к земле."

"К месту засады скакали кавалеристы-пикинеры. Несколько десятков их подскакали к стоящим туркам и за несколько секунд вырубили их всех.

– Вы что делаете, ироды?! – подпоручик бросился к месту побоища. – Отставить! Отставить, я сказал!

Здоровенный сотник спрыгнул с коня и, вложив окровавленную саблю в ножны, пошел навстречу.

– Ты че орешь?! Че орешь, я сказал?! Турок пожалел?! Добрый, да?! А ты видел, что они пару часов назад в нашей станице содеяли, а?! Да они там всех, всех до одного, и женщин, и детей малых! Ты сам видел младенцев без кожи?!

– Да они же пленные! – выкрикнул Скобелев. – Ну, руби ты его в бою нещадно, чего щас-то?!

– А ты пожалуйся на меня, вон, бумагу напиши на сотника Куницкого! – орал офицер-кавалерист. – А у меня половина пикинеров в сотне набрано из станиц в этой степи.

– Все, все, вашбродь! Все уже! – Макарович, взяв подпоручика за плечи, оттягивал его назад. – Ну, не серчайте вы на них, Ляксандр Семенович, видите, они с рубки только что. У них в глазах кровь еще стоит, им время смягчиться нужно.

– Станислав Богданович, пойдемте, – оттягивал пикинерский унтер своего офицера. – Они же там не были, издаля пуляли в энтих басурман.

– Тьфу! – сотник сплюнул под ноги и, подойдя к своему коню, вскочил в седло.