– Это не проблема. У меня уже два десятка парней обучаются счету и письму. Подучу еще вести расходные книги, и можно будет попробовать снять лавку на время. Посмотрим, что получится.

– А воровать не начнут?

– Побоятся. Семьи-то здесь, в уделе. Да и знают они, что меня обмануть – это не горсть изюма съесть. Тут мозги нужны. Ну а если кто сможет украсть и не попасться, так пусть ворует. Мы не обеднеем, а он только лучше работать будет.

– Это как?

– Просто. Я знаю, сколько стоит зерно на базаре. Знаю, сколько его прислал и сколько должен за него получить. Значит, если вся сумма на месте, а парень смог на этом заработать, то пусть и дальше ворует. Мы-то свое получаем. Верно?

– Верно. Это что же получается? Он продает не по той цене, которую ты назначил, а по более высокой, а разницу кладет в карман.

– Правильно сообразил. Видать, еще не все мозги о седло отбил. Вот и получается, что ему очень хорошо работать надо, чтобы свой интерес соблюсти.

– Да уж, старина, тебе с твоими мозгами и вправду только в имперском казначействе служить. Ладно, пошли отдыхать, а то все давно уже в термах отмокли да по кроватям лежат, а мы с тобой все языками чешем, – вздохнул Топ-Гар, медленно вставая и помогая подняться казначею.

Друзья еще немного молча постояли на крыльце и отправились по своим комнатам отдыхать после долгого перехода. Рана старого казначея снова начала ныть, и он медленно поднялся по лестнице на второй этаж, останавливаясь через каждые три ступени и тихо проклиная свой возраст.

Уже почти дойдя до своей комнаты, старый казначей наткнулся на Ал-Тора, медленно бредущего по коридору из оружейной. Склонив голову в знак приветствия, старик собрался было пройти дальше, когда Ал-Тор остановил его, придержав за рукав.

– Прости старина, но я хочу спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай, сынок. Если смогу, отвечу.

– Сможешь, – улыбнулся юноша, – понимаешь, у меня из головы не идет эта история с нашими соседями. Может, все-таки стоило съездить к старшему графу, поговорить, одолжить ему денег? Уверен, ты сумел бы извлечь выгоду и из этого.

– Нет, – категорично отрезал старик. – Во-первых, сам граф к тебе не обращался, и появись ты там с таким предложением, это означало бы, что ты готов жениться на одной из его девчонок. А это, на сколько я знаю, не так.

Второе, в здешней глуши проявление заботы о делах соседа, если ты с ним не дружишь, считается проявлением слабости. И, наконец, третье, выдача денег под процент, есть суть ростовщичество, что является не дозволенным никоим образом занятием для человека благородного сословия.

Не беспокойся, сынок. Ты поступил правильно. Откровенно говоря, я даже побоялся вначале, что твое врожденное благородство возьмет верх и ты впустишь ее в дом. Тогда нам было бы сложнее избавиться от нее.