И что? Потребуешь от меня на племя жениться? Это ведь не кобылу племенную в дом привести, а жену, чтоб вас ифрит побрал, старых дураков, – в сердцах выругался Ал-Тор.

Сотник молча проглотил ругательство, смущенно подкручивая седой ус. До него потихоньку начало доходить, что юноша был полностью прав в своих опасениях, и затея эта оказалась не самой гениальной. Даже уроки, преподанные ему девушками в веселом доме, не смогут исправить положения."

"Даже купленный казначеем сборник стихов какого-то модного столичного менестреля не смог спасти положения. Полистав его, Ал-Тор, недолго думая, запустил книжкой в самого Топ-Гара, пообещав снести голову всякому, кто еще хоть раз попробует заговорить с ним о поэзии.

Сотник убедился, что это не шутка, после того как юноша спустил с лестницы бродячего поэта.

Все попытки домашних приобщить Ал-Тора к высокому искусству окончились провалом. Юноша либо откровенно зевал, либо попросту выбрасывал менестрелей из комнаты, вручив предварительно пару монет.

Менестрелей и сказителей, бродивших по дорогам империи, было немало, но ни один из них не смог завладеть вниманием Ал-Тора.

Его интересовало только то, что было связано с войной, а точнее, со схватками, боями, дуэлями, турнирами и тому подобным.

Убедившись, что юноша не требует немедленного возвращения домой и готов сдержать слово, Топ-Гар облегченно вздохнул, хотя в душе уже и сам готов был признать эту затею глупостью.

К замку графа Мадерры они подъехали в пятый послеполуденный колокол, вызвав настоящий переполох среди его обитателей. Встречать гостей выскочил сам владетель, впопыхах забывший надеть графскую цепь.

Во дворе собрались все, кто был на тот момент в замке, от графа до самого последнего поваренка.

Убедившись, что прибывшие не желают зла и приехали с мирными намерениями, обитатели замка быстро успокоились и принялись глазеть на гостей с открытыми ртами.

Такое зрелище просто не могло не вызвать ажиотаж. Тридцать верховых в одинаковой форме с родовым гербом на груди на одномастных конях с богато украшенной уздой. Три подводы, запряженные парами тяжеловозов, каждый из которых стоил целое состояние. Мужчина и женщина необычного вида, охотничий барс с серебряным ошейником и, наконец, сам хозяин этого богатства, юноша с необычными, рысьими глазами.

Изумленно разглядывавший процессию граф с трудом вернул на место нижнюю челюсть и, приосанившись, шагнул к Ал-Тору, разглядев графскую цепь у него на груди.

– Граф Мадерра, владетель этих земель. Кого я имею честь принимать в своем замке?

– Граф Босте, барон Хакас-Карибский, – ответил юноша, спрыгивая с коня и не глядя бросая поводья за спину. Шустрый мальчишка, прозванный Первым, моментально подхватил их и отвел скакуна в сторону.