Не даем напряжение большее, чем он может выдержать.

— А как вы это определяете? — глаза Верги блестели, а щеки уже не были бледными, наоборот, покраснели, девушка была невероятно возбуждена — Ну… как вы определяете, что… хватит? Что большего не выдержит?"

"— На АРС работают два служителя, которые по ауре определяют состояние пациента. Как только видят признаки перенасыщения энергией — тут же отключают артефакт, или снижают напряжение.

Диссамбль продолжал внимательно смотреть в лицо студентки, и на его высоком лбу собрались глубокие морщины.

Он о чем-то напряженно думал. Додумал, и отвел взгляд от Верги, продолжавшей кусать губы и облизывать их красным язычком.

Да, тут все ясно. Девчонке хочется прямо сейчас сорваться из Академии и покинуть ее навсегда. И я ее понимаю. Эти твари не отстанут, точно. Просто зуб даю — не отстанут! Шогус обещал, что пять раз она сходит к ним и развлечет? Да чушь собачья. Где пять, там и десять. Превратят ее в подстилку, готовую сделать все, что захотят эти твари. А потом еще и станут приглашать желающих развлечься с бесплатной шлюхой.

Если она, конечно, не покончит с собой после всех этих «развлечений». Уверен, так и будет. И кстати — Верга, как мне кажется, это все прекрасно понимает. Она совсем не дура, хоть в мозгах у нее имеется большущая куча дерьма.

Интересно, а почему я вдруг решил, что мне надо принять участие в судьбе этой девки? Ведь она меня в грош не ставит! Считает куском говна! Врожденное чувство справедливости? Ну… есть такое. Терпеть не могу, когда обижают слабых. Несправедливости не терплю.

Ненависть к наглым мажорам? И это есть.

Хотя мажоры всякие бывают — есть те, кто живут, и не гадят на окружающих. Просто им повезло родиться с золотой ложкой во рту, так что поделаешь? Живи, и радуйся жизни. И жалей тех, кому не повезло. Я сам-то можно сказать мажор — все-таки из аристократического рода, хотя и захиревшего. Мой Клан всегда был при дворе, мать прислуживала самому Императору. Я ни дня в своей этой жизни не голодал. Ну… не считая того случая, когда меня выбросили выживать на улицы города. Но и там — к вечеру я уже был с деньгами. Срезал пару кошельков у раззяв-купцов. Так что все оставшееся время (две недели), я жил вполне себе хорошо. Даже лучше, чем в поместье Наставника. Ни тебе тренировок, ни изнуряющих ночных кроссов с последующими спаррингами. Отпуск, вот как можно назвать этот период.

А еще… наверное я все-таки боюсь себе признаться, что… нравится мне эта маленькая дрянь! Красивая, чертовка. И когда ее пытаются вывалять в грязи — для меня это все равно, как если бы розу окунали в выгребную яму.